Подружек у магната хватало. А не называл он их принцессами как раз потому, что не обладал типичными свойствами стареющего эсквайра.

Проблемы у Королева были обычные для отцов почти семнадцатилетних принцесс, которые осознали себя женщинами лет в тринадцать-четырнадцать. Королев понимал, что девочке надо учиться. Понимал он также, что она уже не совсем девочка и ее тянет к мальчикам. Во-первых, - природа, во-вторых, росла без матери.

И вот смотрел Королев на дочку: стройненькая, с неженской, но складной и аккуратной фигуркой, малозаметными грудками, прической неровно постриженного и уже слегка обросшего мальчишки, с длинными обезьяньими пальцами на руках и ногах, - смотрел Королев и думал: ну пацан, и все. И одевается как пацан. Другой бы не понял, почему на нее мужики западают. Но Королев помнил жену. Когда познакомились, она была точно такой. Точно. Синие глазищи и темно-вишневые волосы. И фигура мальчишки. А ему до этого девки нравились фигуристые, сочные. Странно. Что-то такое исходило от нее, очень женское, сучье, от чего у Королева весь организм заходился в тихой истерике, а руки сами тянулись... Но дело не в сексе. Едва ли не более сильным было ощущение от близости без секса. Когда Королев прижимал к себе тонкое тело жены, даже просто, по-братски, то почти пьянел от счастья и нежности... А потом он все упустил... Доверял ей, считал совершенством. И пошли наркоманы эти грязные, притоны... Набил он несколько рож, а толку... Не хотела она возвращаться. Или не могла. Ну и... все, собственно. Сашка тогда с бабушкой жила...

Жениться во второй раз Королев не сумел. Через некоторое время, после... стал общаться с женщинами. Бывали похожие ощущения, но такой силы, как с женой, - никогда. Правда, надежды он не терял.

Когда Саша призналась отцу в первом сексе, Королев в отчаянии купил ей коробку презервативов и потребовал каждого нового друга предъявлять ему лично. Их, кстати, было немного, это сопляки со двора Егору трепали насчет табунов. Влюблялись в Сашу многие и провожали многие, это правда, но взаимностью могли похвастаться единицы. Другое дело, что Принцесса иногда делила, так сказать, ложе однократно со случайными людьми... Но это результат тусовочной жизни и следствие Сашиной импульсивной натуры.

Сначала Королев ревновал, а потом успокоился (все-таки разумный цивилизованный человек) и снова напрягся, только когда всерьез подумал об учебе дочки на Западе.

Хотя сперва Королев думал не об учебе. Саша увлекалась музыкой, и магнат спросил однажды, не хочет ли она стать звездой эстрады: певицей. Саша вознегодовала, демонстративно включила на полную громкость Стравинского, и Королев отступил. А потом пожалел, потому что не отступил его заместитель, который, как слегка замедленное зеркало, повторял движения босса. Поп-звездой стала Айгуль. Саша на это пожала плечами и продолжала незло издеваться над неуклюжестью и коровьим взглядом подруги. Но это поздней. А тогда, несколько лет назад, после долгих раздумий, Королев предложил Саше поучиться в Лондоне. Она загорелась, его это насторожило, но брать предложение назад он не стал - тем более все же неплохо было вырвать дочь из ее безмозглого окружения.

Надо сказать, Сашка была девочкой почти гениальной: рисовала, лепила, играла на фортепьяно не только Моцарта, но и Сальери, читала в оригинале Дюма и Шекспира, а историю знала лучше, чем преподаватели институтов. Все ей давалось легко, и Королев возлагал на нее большие надежды. Правда, экономика ее совсем не радовала, а тащилась Сашенька от подлинного искусства. Но Королев пока об этом плотно не думал. В глубине души он был уверен, что когда-нибудь Принцесса примет от него весь этот бизнес, созданный им лично, вручную.

Королев рассчитывал, что западное общество настроит дочь на правильную волну. И вот тринадцати с половиной лет Саша Королева отправилась на учебу в независимый колледж для особо русских детей. В город Лондон, Соединенное Королевство.

С глаз долой - из сердца вон, расстроено думал Королев, поднимаясь на борт самолета в Международном аэропорту Льюис Кэрролл.

Но не тут-то было. Вернувшись в Москву, он заскучал, забеспокоился, о делах думать не мог и на уикенд помчался к дочурке. Та слегка удивилась, но сделала два-три звонка, что-то там отменила и честно погуляла с папой по Сити, покаталась на двухъярусном красном автобусе, посетила музей Шерлока Холмса, от которого ее тошнило с детских лет (не от музея - музей, кстати, нормально сделан, скромно, - от Холмса, ей больше нравился патер Браун, "он хоть думать умеет и чувствовать по-настоящему, а не только на коленках ползает с лупой..." - так она говорила); вечером они посмотрели веберовских "Кошек" в одном вест-эндском театре, а ночью Саша показала отцу Сохо, подумав, что он удивится. Воскресенье провели в благообразном - уже ставшем, как прежде, благообразным после десятилетий иммигрантского засилья Гайд-Парке.

Королев успокоился, улетел в Москву и стал чуть ли не ежедневно Саше звонить, раз в два-три месяца к ней наведывался, а в каникулы увозил ее на тропические острова. В первую же разлуку с дочкой он понял, что ближе человека у него нет и не будет. Да не просто понял - почуял. Вот так. А говорят, олигархи - козлы бессердечные. Ничего не козлы. Нормальные люди. Только богатые. Вот Королев, например, оказался приличным отцом.

В бизнесе Королева все двигалось четко, по плану. Единственная головная боль - информация. Нужно было вовремя узнавать о телодвижениях конкурентов крупных нефтяных компаний - и потенциальных и сущих партнеров. Всякий раз Королев нужные сведения добывал, но с большой нервотрепкой и за обидные деньги. А до начала наших событий вообще какие-то сбои пошли в информации. Сведения приходили с запозданием и душком. Это стало плохо влиять на дела, сорвалось несколько верных контрактов, серьезно уменьшились прибыли. Не то чтобы империя Королева пошатнулась, но...

И тут произошло кое-что. Открылись новые перспективы. С появлением в поле зрения магната странного молодого человека.

Прежде чем углубиться в подробности, еще несколько фраз о бизнесе Королева. Несколько общих скучных фраз.

Нефть - это черное золото... Банально и глупо. Нельзя так начинать рассказ о тоскливых вещах. Надо иначе. Торговать нефтью - занятие неблагодарное... Интересно, почему это оно неблагодарное, если Королев благодаря ему стал одним из богатейших пацанов Земношарья?! Попробуем проще и человечнее.

Когда Королев начинал в молодости простым геологическим разведчиком, он не задумывался о том, что нефть - это обалденные "бабки". Королев ездил в экспедиции, пел у костра на гитаре старые, но вечные песенки про осень, дождь, снег, город золотой и группу крови на рукаве, целовал как бы застенчивых девушек-солнышек в розовые щечки за елками в дикой тайге, простужался, чесался от комаров, пил самогон, спал в средневековых брезентовых палатках и был счастлив если не физически, то душой.

Но это все - бахрома. Главное: Королев видел сквозь землю. Не в прямом смысле, не подумайте лишнего. Особый нюх у него был на нефть. Он всегда точно знал, где она есть, паскуда. И находил в самых неожиданных местах золотце свое черномазое. Сначала показывал, на карты наносил. А потом повзрослел и показывать перестал, жадничал немножко. Отмечал, конечно, но на собственной карте, секретной.