Поручик неоднократно стучал в дверь - никакого ответа. Попробовал повернуть ручку, но та не поддалась. Бочек пытался останавливать сестер, сновавших взад-вперед по коридору. Они отвечали охотно, но стереотипно: "Не знаю", "Он где-то тут", "У него много работы".

Стукнули дверцы лифта. Пожилой мужчина в белом халате направился к дверям кабинета Гольмана. Бочек стремглав ринулся ему наперерез, насколько, правда, позволяли сделать такой маневр огромные бесформенные больничные тапочки.

– Простите, вы, случайно, не доктор Гольман?

Мужчина с любопытством посмотрел на Бочека.

– Нет. Моя фамилия Горак, ассистент Горак. Доктор Гольман в своем кабинете, - он указал на двери.
– Я как раз иду к нему, - постучав, он нажал на ручку.
– Ах, его нет. Жаль, мне бы надо с ним кое-что обсудить, пробурчал ассистент, удаляясь.

"Мне тоже", - вздохнул Бочек, вновь усаживаясь на скамейку.

– Обождите, пожалуйста, пан приматор, - раздался голос из соседнего кабинета. В дверях вырос очкастый моложавый врач.
– Мне нужно проконсультироваться с вами.

Бочек взял старт, молниеносно бросившись вперед. В пустом коридоре маячили лишь две фигуры - он, Бочек, и ассистент Горак. Поручик понял обман.

– Неуместная шутка, скажу вам. Я жду вас уже два часа, пан доктор.

– Это вовсе не шутка. И ждете вы напрасно, я уже сказал: с вами не намерен ничего обсуждать. Вы, простите, тот человек из соцстраха, что мне утром звонил? Что, собственно, вам от меня нужно?

– Мы не договорились по телефону, да и теперь впопыхах, что называется на одной ноге, тоже не договоримся. Мне нужен ваш совет. Хочу получить информацию.

– Даю вам пять минут. За это время вы должны подготовить несколько вразумительных и коротких вопросов. Пока я поговорю с коллегой в соседнем кабинете, у вас добавится еще пять минут. Предупреждаю - на большее не рассчитывайте.

В своем кабинете доктор Гольман усадил Бочека в удобное кресло, а сам занял место за массивным письменным столом. Всю стену за спиной врача занимал огромный книжный шкаф, набитый до отказа. Книги были сложены также на полу, вокруг стола, под окном.

– Так начинайте, время не ждет, - нетерпеливо сказал Гольман.

– Пан доктор, почему вы не признались, что лечили Румзака?

– А вы разве спрашивали меня об этом?

– Ваша правда - не успел. Вы умеете навязывать людям свою манеру беседы.

– Так оно и есть, - констатировал Гольман, самодовольно улыбаясь. Большими ручищами с прямыми тонкими пальцами он нетерпеливо постукивал по крышке стола, вполуха прислушиваясь к беседе.
– Ну, дальше. Время не терпит, не теряйте его попусту.

– С каким диагнозом у вас лежал Румзак?

– И по такому пустяку вы меня задерживаете? Спуститесь вниз, поройтесь в картотеке. Там вы найдете диагноз и назначения врача, всю терапию.

– Меня не интересует, что записано в истории болезни. Настоящий диагноз Румзака - вот что я хочу знать. Я слышал о существовании одиночных палат. Там покой, тишина, отдых...
– Бочек напустил на себя таинственный вид.

– Пташка выпускает коготки, не так ли? Видно, в вашей конторе соцстраха вас здорово обучили, в частности, как совать нос не в свои дела.

– С чем у вас лежал Румзак?

– Я вас не понимаю.

– Возможно. Но не советую вам играть с огнем. Лучше отвечайте правду.

– Послушайте, любезный пан, не знаю, как вас величать. Я предполагаю: с конторой соцстраха у вас мало что общего. Возможно, вы журналист, допускаю даже худшее - вы из полиции. Мне кажется, в таком случае вы должны придумать более веские аргументы, дабы я мог вообще что-либо сказать. Вы же знаете: я обязан соблюдать врачебную тайну. Кстати, а как обстоят дела у Румзака?

– Плохи его дела, - покачал головой Бочек, пытаясь воспроизвести в своей памяти диагноз.
– Ни одного живого места не осталось. Единственное, что еще живет...

– Вы меня интригуете, - доктор Гольман, наклонившись к столу, приставил ладонь к уху.

– Единственное, что не вышло у Румзака из строя, - раздельно произнес Бочек, - это сердце. Функционирует превосходно. Работает как машина.

– Не удивительно, ведь Румзак - бывший спортсмен. Сердце-то и выдержит, поможет ему встать на ноги.

– Трудно в это поверить. Все специалисты в один голос заявляют, что он умрет.

– Специалисты ошибаются чаще, чем вы предполагаете.
– Доктор Гольман, встав, начал расхаживать по комнате.
– Говорите, он умрет... Когда так заявляют наши специалисты, это вселяет надежду.