Шрифт:
– Зря смотришь на этого красавца, - усмехнулся Андрей, - чтобы попасть на него, нужны доллары.
– Я бы и за рубли не согласилась.
Андрей подвел Алису к полукруглой площадке, окруженной балюстрадой, и показал на стоявшие около другого причала пластмассовые весельные лодки.
– Хочешь, покатаю?
– Нет.
Ей, конечно же, очень хотелось покататься. Но не с Андреем, который сейчас стоял рядом. Окружавшие искусственные строения будто заковывали его душу в холодный панцирь. Он вроде бы и улыбался, но совершенно не так, как на пляже, когда они все вместе строили "Веселого".
– Я пойду.
– До завтра.
– Завтра я уезжаю.
– После обеда. Я помню.
– Я решила уехать утром.
– Тогда я позвоню твоей маме по телефону и все ей объясню. Кстати, ты мне еще не дала свой номер телефона.
– Ей все объяснит отец.
Андрей помолчал, потом, глядя на Алису, задумчиво произнес:
– Значит, ты решила оставить за мной один должок...
– Я не понимаю. Вещи ты мне вернул. Спасибо. Что еще?
– Завтра у тебя день рождения. Получается, что я не смогу тебе ничего подарить?
– Ты разве должен дарить?
– Да.
– Почему?!
– Я так устроен.
– Это Дима так устроен, а ты ведь совсем другой! Ты - живой! Ты мне ничего не должен!
– Утром я испортил тебе настроение, расстроил тебя. А теперь я хочу исправить свою ошибку. Что же тут непонятного?
– Извини. Но я все равно ничего не понимаю! Не понимаю, почему мне родители твердят чуть ли не каждый день: "Ты должна!" Как будто я и родилась только для того, чтобы быть все время у кого-нибудь в долгу! Дома - должна! В школе - должна! А теперь еще и перед тобой должна! Должна принять от тебя подарок?! Может быть, когда я стану такой же старой и понятливой, как вы, я тоже буду делать всех других людей должниками. Но сейчас я не хочу! И не буду!
Алиса быстро, не оглядываясь, пошла к выходу. Андрей остался около балюстрады.
Всю дорогу до самого дома Алиса мысленно продолжала спорить с Андреем, доказывать ему, что он не прав. Но войдя во двор, она вдруг увидела одноклассника Антона, сидевшего на скамейке возле ее подъезда. Алиса круто повернула обратно и пошла к троллейбусной остановке.
"Этот-то откуда взялся?!
– возмутилась она.
– Интересно, почему он меня не догоняет? Не узнал, наверное! И куда мне теперь идти? Опять к тете Лоре? Не хочется. А если махнуть к Таньке в деревню? На одну ночь? А завтра утром - домой? До обеда успею приехать. И сразу - в спортлагерь!"
Алиса знала, что родители, если начать у них отпрашиваться к Таньке, никуда ее не отпустят. Можно было бы попробовать тетю Лору перетянуть на свою сторону. Но тетушка, наверное, побоится брать на себя ответственность. Остаются два варианта: болтаться по улицам до тех пор, пока очкарик не слиняет от подъезда, или... поехать на автовокзал и махнуть к Таньке. Ведь из Танькиной деревни можно позвонить по телефону домой, предупредить, чтобы предки не волновались.
Алиса села в первый подъехавший троллейбус, даже не посмотрев, какой на нем номер. Внутри у нее все дрожало, как в детской погремушке. До сегодняшнего дня она даже и подумать не могла о том, чтобы уехать из дому на целую ночь. Да и сейчас Алиса не была уверена, что решится на столь отчаянный поступок.
К Алисе подошла кондукторша и с неприязнью в голосе спросила:
– Проездной?
– Нет.
– Тогда выходи!
– Зачем?
Алиса стала доставать из сумки кошелек, но кондукторша уже вошла в раж.
– Ты поговори мне еще, сопля! Нацепила на себя шмотье заграничное и думаешь, что никто тебе уже не указ? Вася, тормози! Тут малолетку высадить надо!
Алиса протянула кондукторше пятьдесят рублей. Та профессиональным жестом кассирши из супермаркета вырвала у Алисы деньги и, оторвав билет, стала отсчитывать сдачу. Считала она долго, потому что старалась отыскать такую мелочь, чтобы самой крупной монетой была десятикопеечная. Мелочь уже не умещалась на ладони, и кондукторша, достав из кондукторской сумки пакет из-под молока, ссыпала в него монеты. Закончив считать, она протянула пакет Алисе и приказала:
– Раскрой кошелек!
– В него не поместится.
– Тогда сделаем так!
Кондукторша опрокинула пакет с мелочью над сумкой Алисы, и монеты медным дождем посыпались вниз. Туда же она бросила и билет.
– А теперь извинитесь, - сказала Алиса спокойным голосом.
Кондукторша так и впилась глазами в Алисино лицо. Пальцы у нее шевелились. Чувствовалось, что если бы Алиса попалась ей в темном переулке, то кондукторша поговорила бы с ней по-другому. Презрительно скривив губы, она пробормотала:
– Очки бы сняла, когда с людьми разговариваешь...
– Извинитесь немедленно!
– сказал побагровевший от гнева пожилой мужчина, сидевший у окна.
Кондукторша поначалу опешила от неожиданности. Но, взяв себя в руки, перешла в контрнаступление:
– Ты что, не видишь, кого защищаешь? Да такая через тебя, больного, перешагнет, а то еще и ноги об тебя вытрет!
Пожилой поднялся с места и пошел к водительской кабине. Отодвинув в сторону дверь, он спросил у водителя: