И тянутся притом года; а так как он

К богатств стяжанью не стремился с жаром,

То вызвался решать все споры даром.

Мы обрекли себя, с тех пор, как есть закон,

За все свои грехи на горькую судьбину

Тягаться нашей жизни половину...

Полжизни? Нет! Порой жизнь нашу целиком!

И Миротворец наш мечтал лишь об одном:

Как в людях истребить подобное влеченье.

Второй святой болящих исцеленье

Задачею избрал, - хвала ему и честь!

Способность облегчать чужих страданий бремя

Всем видам добрых дел готов я предпочесть.

Но те же, что и в наше время,

Больные были и тогда,

И ладить с ними трудно иногда

Бывало Брату милосердья.

Среди упреков он и жалоб вечных жил:

"Как много для других в нем рвенья и усердья!

Они его друзья, а нас он позабыл".

Но что все жалобы такие и укоры

В сравненьи с тем, что вынести пришлось

Тому, кто пожелал решать чужие споры!

Ах! к удовольствию сторон не удалось

Постановить ему решение ни разу:

Всегда чьему-нибудь казалось глазу,

Что был судья не прав

И в правосудия весах была погрешность.

Своих стараний видя безуспешность

И жалобы выслушивать устав,

Спешит в больницу он к товарищу.

Узнали Друзья тут, что один им был сужден удел,

И что отречься лучше им от дел,

Которым оба труд и время посвящали.

Излить свою печаль они приходят в лес.

Там, где средь голых скал бежал источник

чистый,

И где ни ветерок, ни солнца луч с небес

Не проникал под свод тенистый,

Им встретился товарищ третий их.

И просят у него они совета.

– Ищите, - он сказал, - его в себе самих:

Что нужно вам, от вас лишь можно ждать ответа.

Познать самих себя - вот в чем

Долг смертных пред Верховным Существом.

Познали ль вы себя средь суетного света?

Лишь в царстве тишины доступно это нам,

Иначе труд потратим мы напрасно.

Взмутите этот ключ, увидите ль вы там

То, что сейчас в нем отражалось ясно?

– Что видеть мы могли б тогда,

Как темным облаком затмилась бы от ила

Кристально чистая вода?

– Чтобы она опять ваш образ отразила,

Ей надо дать покой.

Мы созерцать себя должны в уединеньи.

Так говорил святой,

И послужил совет его им во спасенье.

Я не хочу сказать, что избегать должны

Мы должностей: ведь если мы больны,

Или судиться страстию объяты,

То нам и доктора нужны, и адвокаты.

Едва ли недостаток будет в них,

Пока к деньгам иль почестям стремленье

Жить будет в людях; но в заботах мелочных

У нас является самих себя забвенье.

Вы, чью заботливость встречаем мы везде,

О сильные земли! вас, средь тревог обычных,

Смущают тысячи случайностей различных:

В дни счастья гордые, дрожащие в беде,

Не видите себя, поверьте, никогда вы,

Да вы и никого не видите вокруг;

Когда ж об этом мысль порой придет вам

вдруг,

Вас тотчас прерывает льстец лукавый.

Я этим завершу свой труд. Таков урок,

Который я векам грядущим завещаю!

Царям и мудрецам его я предлагаю,

И чем бы лучше я закончить мог?

Н. Юрьин.

Басня написана под влиянием "Житий святых отцов пустыни" французского публициста Арно д'Андильи (1560-1619), сторонника Генриха IV, защитника парижского университета против иезуитов.