– Так оно и будет, – ответил Солженов. – Согласно нашему договору, ты уйдешь со мной, если они сумеют спастись.

Пытаясь что-то возразить, Кирк резко повернулся, отрываясь от стены, и вместе с осыпающимся щебнем уступа соскользнул вниз. Рука Спока удержала его на весу, но Маккою показалось, что прошла целая вечность, пока раскачивающийся Кирк не завис неподвижно.

Сола очень медленно пробиралась по сузившемуся уступу. Солженов двинулся за ней следом, глядя на них так, словно собирался устроить еще одно испытание. Но Гейлбрейс преградил ему путь, – Хватит с них испытаний, – заявил он. Солженов ничего не ответил, напрягая свои силы для борьбы с послом. Маккой увидел, что на крохотном пятачке сошлись сила на силу, сознание против сознания и две мощи «Множества-в-Одном» устремились к двум неподвижным фигурам, аккумулировались в них двумя огромными, потрескивающими от напряжения полями.

– Они сделали свое дело, – проговорил сквозь плотно сжатые зубы Гейлбрейс. – Они выдержали все испытания, какие мы устроили для них, вынесли даже то, чего мы не предусмотрели. И они доказали, что у любви между отдельными индивидуумами до сих пор есть свое место в Галактике. Как есть и у нас. А это значит, что «амеба» может иногда преподать хороший урок «бабочке». Я сделал вывод из преподанного мне урока и заявляю, что никогда не присоединюсь к вам. Мы можем или дружить, или воевать.

Солженов промолчал, весь уйдя в противоборство. Но кажется, его интересовал не посол, а мистер Добиус, который с трудом продвигался характерными для его раздвоенного сознания резкими шагами. И Маккой понял, что раздвоенная голова таньянца стала ареной для сражения между Гейлбрейсом и Солженовым.

Добиус продвигался к Соле, а она тянулась к Споку, который пытался затащить Кирка на край обрыва. Если огромный таньянец достигнет обрыва под влиянием Гейлбрейса, он без всякого труда спасет всех троих, а став марионеткой Солженова, может одним махом стряхнуть их, как бусины с нитки, в кипящую лаву.

Маккой не был уверен ни в одном, ни в другом варианте и впервые подумал о том, что за всеми труднообъяснимыми действиями Солженова кроется примитивнейшее чувство ревности, и он скорее погубит Солу, чем позволит ей уйти к другому. Но можно ли поверить в это? Можно ли представить, что человек, воплотивший в себе новое сверхсущество, был и остается обычным мужчиной, для которого существует всего лишь одна единственная, но увы, недоступная ему женщина? Неужели он пытается узнать, чем привлечь ее? Или хочет понять, какая роковая преграда стоит между ними?

Маккой шагнул к Солженову, перехватил его взгляд и сказал:

– Насилие – вот ваша ошибка. Из-за насилия вы в свое время покинули Землю, но прихватили с собой ошибку ваших врагов. И это, пожалуй, единственное, чего Сола не приемлет. Остановитесь! Если вы сейчас примените силу, Сола не просто не простит вам – она не переживет этого.

Остановитесь!

Слова Маккоя не возымели на Солженова никакого действия, но, по крайней мере, отвлекли его внимание. Гейлбрейс воспользовался этим, его лицо превратилось в напряженнейшую маску. Солженов тоже заново собрал всю свою силу. Столкновение двух всеобъемлющих сил вызвало зловещий грохот вулкана. Но резкие, отрывисто-судорожные движения мистера Добиуса стали вдруг плавными, спокойными.

– Капитан! – крикнул таньянец и, ступив на край уступа, дотянулся рукой до стены, что оказалось возможно только при его исполинском росте.

Нагнувшись над Солой, он ухватился за руку Спока и перенес его на уступ вместе с обессиленным Кирком.

В тот же миг земля у них под ногами начала сотрясаться, и Маккою показалось, что он чувствует, как вулкан распадается на части.

Солженов оторвался взглядом от Гейлбрейса, отступил от него на шаг и обратился к Маккою:

– Доктор, я подумаю над вашими словами, хоть не согласен с вашим определением насилия. Многоклеточная материя не считала насилием простое поглощение амеб. Она делала это для утверждения новой формы жизни. То же самое делаю и я. Правда, следует признать, что некоторые «амебы» не подходят для осуществления моих целей. – Он многозначительно посмотрел на Кирка и Спока и снова обратился к Маккою:

– Но это говорит о том, что есть некая предопределенность в каждом выборе. А над этим следует задуматься.

Солженов подошел к Соле, стоявшей между Кирком и Споком, сказал ей:

– Сейчас мы уходим. Примерно через четыре минуты начнется извержение вулкана. Все остальные уже на спасательном корабле. Дело за тобой. Как только ты выполнишь свою часть договора, эти пятеро могут транспортироваться.

Кирк дотронулся до плеча Солы, она повернулась к нему лицом.

– Не уходи, – сказал он. Сола приподняла подбородок и ответила:

– Я должна.

Кирк обнял ее за плечи.

– Ты и так достаточно потрудилась и заслужила свое вознаграждение. Мы втроем только что разрешили часть нашей проблемы. И сумеем разрешить ее всю. Идем с нами.

Спок медленно шагнул вперед.

– Я поддерживаю Джима.

Сола улыбнулась, и Маккой увидел, что взгляд ее был светлым, удовлетворенным.

– Не могу. Я дала слово Солженову. А кроме того, меня зовут дела.

Даже здесь мое дело еще не завершено: «Энтерпрайз» станет свободным только в том случае, если я уйду с ним. Надеюсь, что Аргуновы и З'Элы моего народа тоже станут свободными, когда мы с Солженовым обсудим будущее его «Единства».

Кирк обратился к Солженову:

– Обещай ей это сейчас. Не мешай ее выбору.

Солженов отрицательно покачал головой.

– Она уже сделала выбор – идти со мной, хотя не разобралась еще ни с «Тотальным Единством», ни лично… Иначе она не смогла бы провести вас через все испытания в джунглях, через псионное поле, так и не соединившись ни с одним из вас.

– Нет, все объясняется другими причинами, – возразил Спок и обратился к Соле:

– Не существует неразрешимых проблем, Сола. То, что случилось с нами, не принесло никакого вреда ни Джиму, ни мне. И любое твое решение, любой выбор не причинит вреда нам троим. За исключением твоего ухода от нас. Я тоже прошу тебя остаться.