Карриер ухмыльнулся, подтянулся, принимая вертикальное положение, и зацепился за ремень ногой. Хайдену удалось развернуться и пнуть врага в лицо. Пока Карриер ругался и сплевывал кровь, Хайден медленно дрейфовал к середине комнаты.

Карриер махнул саблей. Хайден сделал так, как научил его Катчеран: свернулся в клубок и подставил под удар ноги. Сталь разрубила подошву, но от таких порезов не умирают. К тому же он получил дополнительное ускорение.

Его сабля глухо звякнула, натолкнувшись на угол. Карриер уселся на внутреннюю дверь и тщательно примеривался для следующего прыжка. Хайден понимал, он готовится нанести не рубящий, а колющий удар, и от такого удара ему не увернуться.

Он вытянулся, пытаясь дотянуться до байка. Карриер рассмеялся.

— Даже если дотянешься, что ты с ним сделаешь? — спросил он. — Бросишь в меня? Отпрыгнешь куда-нибудь? К сабле я тебя не подпущу.

Кончиками пальцев Хайден дотронулся до корпуса байка. И тут Карриер прыгнул.

— Полный разворот! — Чейсон нырнул к иллюминатору, промахнулся и ударился подбородком о стену. Прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на роскошные чувственные изгибы подсвеченного зеленым облака. Преимущество оставалось за ним, потому что вылетавшие из облачной гряды ракеты освещали только небольшое пространство; план же строился с учетом того, что на краю зимы всегда много небольших облаков. Его корабли могли легко маневрировать между ними. Но одного лишь преимущества в скорости и маневренности для шести изрядно потрепанных и далеко не самых современных крейсеров недостаточно. В конце концов на стороне Фалкона подавляющее численное преимущество.

«Ладья» развернулась едва ли не на полном ходу, и перед Чейсоном мелькнули оставшиеся за кормой свинцовые облака и крутые арки пара. И пока что оттуда появилось еще только одно судно.

— Всем батареям, цель — этот корабль! Не позвольте ему подать сигнал!

Слишком поздно. Едва первые ракеты устремились к неприятельскому крейсеру, как до ушей Чейсона донеслось слабое эхо сигнала — воздух чист! Адмирал выругался.

— Уберите его! — Шум сражения помешает большинству других кораблей услышать этот одинокий зов, но если сигнал поймает хотя бы один, он продублирует его, и также поступят остальные.

Вскоре все узнают — чистое поле обнаружено. Он вернулся к радарному дисплею. Тень дредноута все еще лежала в облаке и двигалась с замедлением.

— Всем кораблям: принять все меры для остановки дредноута. Выбросить перед ним парашютные сети, поставить мины — что угодно!

По корпусу простучали пули. Мимо пронеслась ракета. «Ладья» открыла ответный огонь.

— Возвращаемся в облако, — скомандовал Чейсон, опускаясь в кресло.

Удар настиг раньше, чем им удалось скрыться в тумане. На минуту переговорную трубу забили невнятные крики, потом прозвучал сигнал отбоя. Чейсон неодобрительно нахмурился, но его внимание было уже приковано к радару.

Они опоздали. До рассвета оставалось чуть больше часа. К тому времени, когда солнца Фалкона разгорятся вовсю, Махаллан уже включит защитные системы Кандеса.

За долгую ночь, в течение которой преимущество оставалось за Слипстримом, им удалось расстроить боевой порядок неприятельского флота, уничтожить его байки и мелкие суда и повредить несколько средних кораблей и даже транспортов. Но это было все, чего они добились, и это все означало ничего.

Если в ближайшие минуты им не удастся нанести решающий удар, такой удар, который нарушит все планы вторжения, их миссия окажется бессмысленной, а польза от нее равной нулю.

— Сэр! — подал голос оператор. — Мы… думаю, мы потеряли корабль.

Чейсон посмотрел на дисплей. Одна из стремительно движущихся точек разделилась пополам. Потом, на его глазах, половинки разделились на мелкие частички и распались. Точки расплылись в пятна.

— Кто это был? — спросил Чейсон во внезапно наступившей тишине. Идиоты, вздумали поиграть с заминированным облаком. Он нахмурился.

На мостике повисло молчание; офицеры поглядывали друг на друга.

— Вернуться к дредноуту, — скомандовал Чейсон. — Загрузить катера взрывчаткой — боеголовками, пулями, всем, что есть. Ракеты его не взяли, а раз так, то попробуем запихнуть ему в глотку что-нибудь покрупнее.

И если это не сработает, превратим в ракету саму «Ладью».

Карриер прыгнул. Хайден ухватился за седло байка и потянул изо всех сил.

Грузовая сеть, которую он спрятал под седлом, развернулась в воздухе, как распускающийся цветок, и упала на Карриера. Агент вскрикнул и попытался увернуться, но не смог. Запутавшись и сыпля проклятиями, он ударился о байк и отлетел в сторону.

Хайден оттолкнулся обеими ногами, пролетел через всю комнату и, схватив саблю, успел оттолкнуться от стены. Карриер отчаянно старался высвободить запутавшийся в сети клинок; неуклюжая попытка парировать удар не удалась, и он с удивлением уставился на торчащую из своей груди саблю Хайдена.

— Что… — Их взгляды встретились. Карриер попытался заговорить.

— Не со мной, — сказал Хайден. — Того, с кем тебе нужно объясниться, здесь нет. Но ты скоро с ним встретишься. — Он выпустил саблю, повернулся и прыгнул к байку. Достал из-за выхлопной трубы моток тонкого кабеля и начал его разматывать.

Убедившись, что Лайл Карриер мертв, Хайден снял с него сеть и привязал к ней кабель. Потом переместился к двери и нашел первый из пакетов, которыми снабдил его Кандес.

Обри Махаллан нервничала, и это сводило Венеру с ума. После того, как та в десятый раз облетела комнату, Венера не выдержала.