— Я буду долго стучать, — сказал он громко.

После долгой паузы дверь распахнулась. Обри стояла на пороге. Глаза у нее были красные.

— Что надо? — резко спросила она.

— Я могу войти?

Молча и с явным нежеланием, она отодвинулась. В мастерской творилось невесть что. Пираты, очевидно, перерыли здесь все, но, что удивительно, почти ничего не сломали. Впрочем, не так уж и удивительно, подумал он. У пиратов так мало своего, что они с почтением относятся ко всему чужому, предпочитая не ломать, а отбирать.

— Я только хотел убедиться, все ли с тобой в порядке, — сказал он после долгой и неловкой паузы. Обри пожала плечами и наконец кивнула.

— Зачем ты вернулся после сражения? — спросила она глухим голосом. — Чтобы удостовериться, что был прав? Что «Ладью» захватили?

— Я надеялся, что ее не захватили.

— А может, ты и не возвращался, — продолжала Обри. Она не смотрела на него, но пыталась навести порядок в комнате — нервно и немного суетливо. — Может, вы были на пути к станции, когда Мартор понял, что ты бросил нас всех. И именно поэтому он тебя оглушил.

Хотя ее слова и задели его, Хайден не собирался отступать. Он пожал плечами.

— Думай что хочешь. Я ведь не ошибся, так? «Ладья» проиграла сражение. Корабль взяли на абордаж. Если бы Венера не сообразила…

— Она такая же жестокая, как пираты. — Обри грустно улыбнулась. — Такого кошмара, как здесь, я еще не видела. Жестокость… Вы просто звери.

— Полностью с тобой согласен. — Она удивленно посмотрела на него. — Если бы миру грозило уничтожение, спасать его я бы не стал. Все стоящее рано или поздно попадает в злые руки. Ты ненавидишь пиратов, которые пытались взять «Ладью» и ее экипаж? Что ж, есть пираты настолько могущественные, что они могут называть себя по-другому. Например, Кормчим Слипстрима. Что такое Слипстрим, если не самая большая пиратская армада в мире? Настолько большая, что захватывает и разграбляют не суда, а целые народы.

— О чем ты? Он вздохнул.

— Ты знаешь что-нибудь о людях, на которых работаешь? Обри прищурилась, вглядываясь в его лицо.

— Ты ведь хочешь найти оправдание своему предательству, да? Пытаешься объяснить, почему бросил друзей, верно? Они — плохие люди, злодеи, следовательно, ты не совершил ничего предосудительного, потому что и сам не лучше?

Вот теперь он разозлился.

— Я пытался спасти вас. Мне самому ничего не надо. У меня нет будущего. Я только подумал, что стоит хотя бы спасти кого-то, у кого оно действительно есть.

— Тогда ты ошибся. Меня спасать не нужно.

Смысл ее слов дошел до Хайдена лишь через несколько секунд.

— Что… что ты сказала? Обри тяжело вздохнула.

— Послушай, мне это ни к чему. Мне не нужна твоя помощь, помощник. Наши машины готовы. — Она положила руку ему на грудь и толкнула. Смущенный и рассерженный, Хайден вылетел за дверь.

Ставший свидетелем его фиаско плотник Слю покачал головой и усмехнулся.

— От них одна беда, парень. Поверь на слово, тебе лучше с ней не связываться.

— Заткнись. — Но Слю только посмеялся над ним, и Хайден с горящими от стыда ушами убрался в ангар.

Попав в луч солнечного света, пришедший от далекого Кандеса, гигантский жук ожил. Он развернул шесть своих лапок и пошевелил ими в холодном воздухе. Вокруг, в радиусе сотни миль, не было ничего, за что можно было бы ухватиться, но его это обстоятельства не очень заботило; он жил на беспризорно дрейфующем мусоре и мог впадать в спячку на несколько месяцев кряду. Разбудить его, однако, могло солнечное тепло, и, почувствовав слабые лучи Кандеса, жук расправил прозрачные крылья и зажужжал.

— Укрепить люки! — Новый боцман «Ладьи», следуя собственному приказу, перескакивал с одного борта корабля на другой. Парни в ангаре торопливо запирали двери, но пользы от этого было мало. Сотрясающее мир жужжание проникало во все укромные уголки судна. Люди проклинали его и закрывали ладонями уши, но жужжание, казалось, резонансом отдавалось в головах. Один за другим на всем судне гасли мерцающие в зыбком воздухе огни фонарей. Хайден спал на своем матрасе в центрифуге. Он уже привык ко всем возможным шумам и не просыпался даже от грохота выстрелов, когда на корабле начинались учебные стрельбы. Но жужжание разбудило и его.

Вылезая из трясущегося колеса, он увидел лицо Трэвиса, плывущее в чахлом свете последнего открытого иллюминатора.

— Ты только посмотри на это! — сказал офицер — по крайней мере, именно эти слова артикулировали губы. Хайден не мог расслышать его на расстоянии шести дюймов.

За последние дни Хайден обнаружил, что Трэвис относится к нему с симпатией или по крайней мере с уважением. Чувство было взаимно; этот офицер не рассматривал присутствие гражданских лиц на своем судне как угрозу его власти. Вот почему Хайден, не беспокоясь, что испытывает судьбу, высунул голову вместе с Трэвисом и выглянул из иллюминатора.