Солнце преградила чья-то тень. Неохотно разлепив веки, я узрела Дэмиана.

— Пора делать перевязку. — Вежливо пояснил он и подал мне руку, помогая подняться.

Я устало фыркнула и покорно последовала за ним к теплому покрывалу, расстеленному на снегу, опустилась на него и устроилась поудобней.

Лунный нимф ловко и привычно расстегнул мне куртку, задрал рубашку и вспорол острым кинжалом бинты, уже успевшие пропитаться кровью.

— Интересно, почему моя хваленная демоническая регенерация залегла в спячку? — Вслух поинтересовалась я, на этот раз мужественно посмотрев на свои раны.

Ооо… впрочем, догадываюсь, что еще неделю назад было гораздо хуже. Миан все-же отменный травник, искусство чувствовать и использовать дары природы у него в крови, как и у всех нимфов. Моя грудь была буквально исполосована длинными, глубокими царапинами. Благодаря повязкам и лечебным мазям, их края уже начали сращиваться, но из них все-еще сочилась кровь. Ее ярко-алые ручейки почти иррационально смотрелись на моей белоснежно-меловой коже. Также, ребра украшали еще и пара-тройка синяков, но в целом, как я уже говорила — я ожидала худшего.

— Отнюдь не залегла. — Беззаботно отозвался Дэмиан, окуная скомканный отрезок чистой ткани в какую-то тягучую коричнево-зеленую мазь и втирая ее мне в раны. Чувствуя привычное пощипывание, я почти расслабилась. — Просто яд на когтях истинных оборотней замедляет процесс заживления, к тому же, Тарнир еще и магически связан с тобой через Вэриана. Это почти как кровные узы. Следственно, твои раны заживают медленно еще и на энергетическом уровне.

Через силу вспомнив занудную лекцию трехлетней давности о магических потоках кровных родственников, я согласно кивнула. Помнится, тогда магистр Зойл четыре часа распинался о каком-то случае, когда отец-маг убил своего пятилетнего отпрыска всего лишь оцарапав его кончиком кухонного ножа. Дело было в том, что тот мужчина специализировался на магии крови, тем самым неосознанно усилив ее и в своем сыне, а родительская магия направленная на своего потомка всегда в сотню раз превосходит обычную. Знаете ли, один из самых сильнейших магических законов — кто дал жизнь, тот вправе ее забрать. Тот мужчина нечаянно задействовал две противоположных магии — магию родства и нападения, которое олицетворялось в простом, долбанном, кухонном ноже — и именно ее противоборство убило мальчика.

«Хорошо, что меня покромсал не отец, а всего лишь Тарнир… хотя мне и этого с головой хватило.» — Подумалось мне.

— Жаль, нельзя применять лечащую магию… — больше самому себе, чем мне буркнул Дэмиан. — Она может повредить ауру еще больше и тогда вся защита мантикоре под хвост…

Я грустно улыбнулась и стала от нечего делать следить за нимфом. Он уже закончил втирания и сейчас, приподняв мой торс с помощью стихии воздуха, аккуратно, но крепко перебинтовывал мою грудь. Движения были отточенными до мелочей, уверенными, и мне пришло в голову сравнение, что почти точно так же Дэмиан бьется на мечах.

Его серебряно-стальные локоны падали на лицо, но он не отрывал от процесса руки, чтобы убрать их — тогда бы бинт мог распуститься, и ему пришлось бы все начинать сначала. Его ярко-желтые, с темно-синими кольцами вокруг зрачка глаза были сосредоточено устремлены на… хм, хотелось бы сказать — на мою грудь, но увы — скорее всего он замечал исключительно бинты. Подмечал каждую складочку белой материи, где слишком туго затянуто, а где наоборот — свободно. Дэмиан заботился обо мне, но я для него была скорее бесполым пациентом, чем довольно привлекательной девушкой, на которую бы стоило обратить внимание. Когда же я выздоровею, то уверена — вся забота испарится. Да, мы все-еще останемся приятелями, товарищами по оружию, учителем и ученицей, но не более.

«А тебе бы хотелось этого „более“?» — Проснулось подсознание.

Не знаю. Иногда я замечаю, что невольно любуюсь им, но с тем же успехом можно наслаждаться видом мраморной статуи какого-нибудь известного скульптора. Иногда вспоминаю Эйдриана, то тепло, которое дарило мне его присутствие. А иногда бывают короткие, но до ужаса отчетливые моменты просветления, когда я четко и ясно понимаю, что не умею любить и не люблю. Любовь мне заменяют другие чувства, постоянно разные, быстро сменяющее друг-друга, но не имеющие ничего общего с настоящей любовью. Дружба, привязанность, смущение, вспыльчивость… все это просто не то.

«Я в восторге, что ты это наконец-таки поняла.»

Ага… стоп! Ты — подсознание, как ты можешь быть независимо от меня в восторге???!!!

«Хм… а я разве говорил… ло, что я — подсознание?»

ДА!

«В самом деле? Ну-у… так вот, нет»

К… как нет? Кто ты?! И какого хрена делаешь в моей голове!!!!!????

Наверно у меня в этот момент было еще то выражение лица, так как Дэмиан испуганно отпрянул.

— Рен-на? Я что, слишком туго завязал?

— Н…н-нет…

Создатель, и как же им объяснить? «Ребят, у меня тут короче было раздвоение личности, а в следствии выяснилось, что это какая-то хренотень, имеющая доступ к моим мыслям»!? Ну уж нет, спасибо…

«Эй, полегче с хренотенью! Я и обидеться могу!»

— Ничего, Дэмиан, извини… у меня наверное от холода судороги. — Беспардонная ложь, но… ведь она лучше правды, не так ли?

«С этим можно поспорить…» — хмыкнул голос у меня в голове.