— От тебя ничто не ускользнет, да? — усмехнулся Эрагон.

— Да пусть ускользнет. Меня заботят только те вещи, которые существуют в действительности.

Эрагон захлопал глазами, как всегда оказавшись в некоторой растерянности из-за ее словесных штучек, Она постучала по одной из мозолей ногтем:

— Я бы и сама, пожалуй, такую штуку сделала, вот только за эти мозоли шерсть будет цепляться, когда я стану вязать или прясть.

— А разве ты сама ту шерсть прядешь, из которой вяжешь? — удивился Эрагон; ему казалось, что Анжеле просто некогда заниматься столь нудными обыденными делами.

— Естественно! Это чудесный способ отдохнуть и расслабиться. А кроме того, откуда бы еще я взяла свитер с чарами Двалара, помогающими от бешеных кроликов, и с вывязанными на груди письменами Лидуэн Кваэдхи? Или сетку для волос из разноцветной, желтой, зеленой и ярко-розовой шерсти?

— Бешеные кролики…

Она тряхнула своей курчавой гривой:

— Ты бы удивился, если б узнал, сколько колдунов умерло после того, как их покусали бешеные кролики! Это куда опаснее и куда чаще случается, чем ты можешь себе представить.

Эрагон так и уставился на нее.

«Тебе не кажется, что она шутит?» — спросил он Сапфиру.

«А ты спроси у нее, вот и узнаешь».

«Так она же ответит очередной загадкой!»

Копьеносцы прошли, и Эрагон, Сапфира и Анжела продолжили свой путь к шатру Насуады — теперь уже в сопровождении Солембума, хотя Эрагон даже не заметил, когда этот кот к ним присоединился. Стараясь не ступать в «конские яблоки», оставшиеся после недавно проехавшей кавалерии короля Оррина, Анжела сказала:

— Итак, скажи мне: помимо твоего сражения с раззаками, не случилось ли с тобой во время твоего путешествия в Империю чего-нибудь интересного? Ты же знаешь, до чего я люблю слушать рассказы о всяких интересных вещах!

Эрагон улыбнулся, думая о тех духах, которые посетили их с Арьей. Однако же ему совсем не хотелось обсуждать с Анжелой это явление, и он сказал:

— Раз уж ты спросила, то отвечу: да, со мной случилось довольно много интересного. Например, я встретился с отшельником по имени Тенга, который живет в руинах эльфийской башни. Он владеет самой удивительной библиотекой на свете. В ней имелось семь…

Анжела так внезапно остановилась, что Эрагон сделал еще шага три, прежде чем это заметил и повернул назад. Ведьма, казалось, остолбенела, словно он изо всей силы ударил ее по голове. Солембум тут же подбежал к Анжеле и стал тереться о ее ноги, поглядывая вверх. Наконец она, нервно облизнув губы, вымолвила:

— А ты… — Голос у нее сорвался, она прокашлялась и начала снова: — А ты уверен, что его звали Тенга.

— Ты с ним знакома?

Солембум зашипел, и шерсть у него на загривке тут же встала дыбом. Эрагон даже отошел от кота-оборотня подальше, не желая испытывать на себе остроту его когтей.

— Знакома с ним? — Анжела, горько рассмеявшись, подбоченилась и воскликнула: — Знакома?! Как же! Да я с ним не просто знакома! Я была его ученицей в течение… в общем, в течение многих весьма несчастливых лет.

Эрагон никогда не думал, что Анжела сможет так легко рассказать что-то о своем прошлом, и, страстно желая узнать что-нибудь еще, спросил:

— Когда же ты с ним познакомилась? И где?

— Давным-давно и очень далеко отсюда. Однако мы с ним плохо расстались, и я много-много лет его не видела. — Анжела нахмурилась. — Вообще-то я думала, что он уже умер.

Тут вмешалась Сапфира, мысленно сказав:

«Раз уж ты была ученицей Тенги, то, наверное, знаешь, на какой вопрос он пытается ответить?»

— Понятия не имею. У Тенги всегда был какой-нибудь вопрос, на который он искал ответа. Если ему это удавалось, он тут же находил новый вопрос, и так далее. Он, возможно, успел ответить уже на сотню различных вопросов с тех пор, как я видела его в последний раз, а может быть, по-прежнему скрежещет зубами, пытаясь решить ту головоломку, которую разгадывал, когда я от него ушла.

«И что это была за головоломка?» — спросила Сапфира.

— Влияют ли фазы Луны на количество и качество опалов, которые составляют основу Беорских гор? Во всяком случае, гномы считают, что это именно так.

— Но как же это можно доказать? — удивился Эрагон. Анжела только плечами пожала:

— Если кто-то и сможет, то только Тенга. Он, может, и сумасшедший, но блеск его ума от этого ничуть не становится слабее.

«Этот человек пинает кошек ногами», — заявил Солембум, словно это давало возможность представить себе характер Тенги во всей его полноте.