Шрифт:
– Нет, мы должны пресечь эту хреновину на корню. Дело может обернуться очень плохо.
В то время еще никто и не догадывался, насколько он прав.
9
Выйдя из самолета в Балтиморе, чтобы оказать посильную помощь Сент-Рэфу и еще нескольким больницам штата Мэриленд, я только что начал второй год своей работы в службе эпидемиологической разведки. Срок начался первого июля. Поэтому, наверное, можно сказать, что я уже имел некоторый опыт, во всяком случае, в отношении подобной деятельности. Но чертовски справедливо то, что моего опыта оказалось вовсе не достаточно.
Этого я, разумеется, еще не знал, когда облачался, чтобы войти в изолятор для беседы с Бетани Реджинальд.
Необходимо было поговорить с Бетани, пока ей не стало совсем плохо – настолько плохо, что помочь оказалось бы уже невозможно. Позднее мне предстояло сравнить свои записи с записями Херба Ферлаха, который оставался единственным человеком, на которого я мог положиться. По словам Ферлаха, сотрудница администрации штата обещала, что в тот же день, а завтра уж точно, нам пришлют помощь.
Я посмотрел на Бетани Реджинальд. Узкоглазая, толстая, она неуклюже лежала в кровати. Ее генетическое несчастье – лишняя хромосома, выразившаяся в синдроме Дауна, – выглядело, однако, не таким страшным, каким могло бы оказаться. Как розу ни назови, она все равно останется розой, но Бетани все-таки еще повезло. Она могла связно говорить и не имела той патологии в работе сердца и желудочно-кишечного тракта, которая часто сопровождает синдром. В тот самый день, несмотря на вирус или что-то другое, поразившее ее организм, Бетани, казалось, чувствовала себя неплохо. Затишье перед бурей. От руки к капельнице тянулась всего лишь одна трубка – здесь снова пришлось поработать больничному снайперу. Чтобы не дать пациентке вырвать иглу, ее прикрепили пластырем.
Я нервничал. Иммунная система людей с синдромом Дауна находится в страшном беспорядке. В свои двадцать пять лет Бетани прожила уже достаточно долгую жизнь.
Я взял ее маленькую руку в свою и поздоровался. В ответ она произнесла «привет» и ответила на рукопожатие. Ее ладонь довольно крепко стиснула мои пальцы и удерживала их чуть дольше, чем хотелось бы.
– Как вы себя чувствуете, Бетани?
– Болею.
– Вам хуже, чем вчера?
Она на мгновение задумалась.
– Да. Я плохо себя чувствую.
– Бетани, где вы живете?
– Вы мне нравитесь, – произнесла она в ответ.
Вот так мы и начали.
Мы обсуждали те же темы, которые я пытался обсудить с Хелен Джонс. К счастью, Бетани находилась в относительно хорошем расположении духа и была не прочь поговорить. Но в ходе беседы оказалось, что она не в состоянии запомнить многие детали собственной жизни.
– Бетани, что вы вчера ели на обед?
– Хм, я не знаю.
– Бетани, не могли бы вы вспомнить хоть что-нибудь, что ели вчера?
– А вы умный.
Судя по тому, как я начал разговор, она явно преувеличивала.
Еще несколько минут мы обсуждали еду, причем с минимальным результатом. Впрочем, это не страшно. Меню я мог узнать и в пансионате. Разговор перешел на животных – их она помнила гораздо лучше. В пансионате Бетани видела крыс, а на улице встречала и кошек, и собак. Видела даже мертвых птиц. Однако не смогла сказать, где именно. С животных я перешел к тому, что оказалось одной из основных страстей Бетани: к вопросу о сексе.
– Секс, – произнесла она почти задумчиво. – Это я люблю.
Мы начали обсуждать эту тему. Я поинтересовался насчет партнеров. Она ответила, что их было много: Джерри, Дуглас, Томас и другие. Всех она вспомнить не смогла, так же как не смогла вспомнить и фамилии. Я спросил и насчет секса с женщинами. Она занималась и этим. Потом я поинтересовался насчет орального и анального секса, а также прочей деятельности, касающейся обмена телесными жидкостями. И позвольте доложить вам, что описание анального секса и «водных процедур» оказалось для Бетани Реджинальд просто удовольствием. Я почувствовал, как неумолимо краснею, и первый раз в жизни обрадовался, что лицо мое закрыто маской. Да уж, за свою короткую жизнь она успела многое. Определенно больше, чем я, – и это еще мягко сказано.
– Бетани, а вы сексом занимаетесь в своей комнате? Там, где живете?
Глаза Бетани неожиданно расширились. Внезапно она показалась вовсе не усталой, а очень испуганной.
– Нет-нет-нет, – быстро-быстро, скороговоркой произнесла она.
– Где вы занимаетесь сексом?
– Нет-нет-нет-нет.
– Бетани, поверьте, это очень важно. Послушайте меня. – Я взял ее за руку. – Я никому не скажу. Обещаю.
Продолжая бормотать свое «нет-нет-нет», больная попыталась свернуться клубком. При этом она отодвинулась слишком далеко от капельницы. Трубка натянулась и потащила за собой металлическую стойку. Я быстро поднялся и схватил стойку прежде, чем та успела упасть. Движение напугало Бетани, девушка начала кричать и, подвинувшись ко мне, принялась вырывать иглу капельницы. Это ей удалось, и кровь струей забила из вены. Увидев кровь, Бетани вцепилась в рубашку, моментально забрызгав кровью все вокруг: и себя, и меня, и халат, и маску.