– Я же вам объяснял, – начал я, – что Глэдис Томас имеет отношение к вспышке инфекционного заболевания, произошедшей в городе Балтимор, штат Мэриленд. – Даже произнося это, я ощущал, насколько неубедительно звучат мои слова. – Ее убийство…

– Убийство? Так что же, мы уже называем это убийством? А вам не кажется странным и даже смешным, что мы, полиция, занимаемся подобными делами изо дня в день и все же пока пришли лишь к тому, чтобы назвать это подозрительной смертью. Что именно заставило вас прийти к выводу, что это убийство?

Я не видел смысла вовлекать в дело доктора Луиса Гонсалеса, а потому ответил:

– Да просто я кое-что расследую, детектив.

– О расследовании мы позаботимся и сами. У меня есть номер вашего телефона, и как только я узнаю что-нибудь существенное для вашего дела, то сразу с вами свяжусь.

– Завтра я улетаю в Атланту.

– Без вас в Сан-Хосе станет очень скучно.

– Не сомневаюсь. Послушайте, а можно попросить вас позвонить мне сразу, как только что-нибудь выясните? Что бы вы ни думали, детектив, но все-таки…

– У меня есть ваш номер, – повторила она и повесила трубку.

Я спросил себя, специально ли она так грубо со мной разговаривает.

Когда я приехал в «Санта-Ану», уже наступило время обеда. Сквозь открытые окна на крыльцо долетал запах чего-то вкусного. Я позвонил.

Дверь открыла не Розалинда Лопес, а другая сотрудница. Выглядела она несколько официально, поэтому я назвал себя и сказал, что должен побеседовать со всеми обитателями пансионата.

– Полицейские уже всех опрашивали, – попыталась выпроводить меня сотрудница.

– Знаю. Но дело в том, что я не полицейский. Я врач.

Пришлось показать удостоверение и завернуть какую-то расплывчатую фразу насчет федерального правительства и его интересов. Как бы там ни было, но все вместе сработало.

Служащая проводила меня в столовую, где вокруг стола за обедом сидели семь женщин. Ели в тишине, что было неудивительно, учитывая пустующее место – словно отсутствующий зуб. Трудно сказать, зачем поставили прибор. Наверное, таким образом поминали ушедшую.

В тишине стук металла о фарфор казался особенно громким.

Я повернулся к сотруднице.

– Если можно, то свою работу я начну с вас.

Женщина пробормотала что-то насчет необходимости показать пример девочкам, и мы удалились в гостиную, причем она аккуратно прикрыла дверь.

Для начала выяснили ее анкетные данные. Имя: Велма Тарп. Родом из Стоктона, но после неполного колледжа приехала сюда в поисках работы. В пансионате около восьми месяцев.

Хватит о ней. Я вытащил из папки фотографию.

– Узнаете этого человека?

– Нет, – коротко и твердо ответила Велма Тарп.

– А что вам известно об отношениях Глэдис с кем-нибудь из мужчин?

– Каких отношениях?

– Романтических, дружеских, любых. Это не имеет значения.

– Ничего, – ответила сотрудница. На секунду задумалась, а потом подтвердила: – Нет, ровным счетом ничего.

Подобным образом разговор продолжался еще минут пятнадцать. Я задавал вопросы в духе заправского полицейского, вроде: не заметили ли вы чего-нибудь прошлым вечером? Ночью? Не было ли каких-нибудь странных телефонных звонков? Но Велма Тарп, словно страус, спрятала голову в песок: ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает. Наконец мне все это надоело и, поблагодарив за сотрудничество, я закончил разговор. Она встала.

– Ах да, еще одна мелочь, – вспомнил я. – В какую смену вы обычно здесь работаете?

– С восьми до восьми, в ночь, – ответила Велма. – И так с воскресенья по пятницу.

– И это нормальная продолжительность рабочего времени? Двенадцать часов?

– Да.

– И все-таки ни вечером, ни ночью вам не удалось услышать ничего странного?

– Нет.

Я взглянул на часы.

– Но сейчас же еще нет восьми. Почему вы уже на работе?

– Столько всего случилось, и Розалинда уволилась…

– Она уволилась?

– Да, сегодня. Вот так, вдруг. Можно сказать, бросила нас в беде.

Это я, разумеется, отметил, еще раз поблагодарил за сотрудничество и попросил пригласить кого-нибудь еще.

Велма вышла, и я услышал, как она говорит что-то, обращаясь по имени: Стэйси. Устраиваясь на диване напротив меня, эта Стэйси уже заливалась слезами. Записав имя и возраст, я поинтересовался, как долго она живет в пансионате. Бедняга не знала. Тогда я вытащил фотографию Дугласа.

– Знаете этого человека?