Так как та не отвечала, Верити подошла к ней и взяла за подбородок.

– Цилла, я не понимаю! – умоляла она.

– Ты хочешь сказать, – скептически произнесла Присцилла, – что не понимаешь, что я… что Питер… что мы… – она глубоко вздохнула. – Что я всегда…

– Нет-нет. Я думала, это Барт.

– Барт? – на этот раз удивилась Присцилла.

– Ты всегда была так нежна с ним.

– Разве можно не быть нежной с Бартом?

«Да, – подумала Верити. – Я могла. Я вела себя с ним отвратительно. Даже если он использовал меня, как я могла поступить так ошеломляюще жестоко?»

– Но ведь ты любила его, – сказала она Присцилле. – Ты всегда любила Барта.

– Да.

– И он любил тебя.

– Да… Но, Верити, совсем не так, как ты думаешь. Как тебе вообще пришло это в голову?

– Он так смотрел на тебя, а ты на него…

– Потому что нас сближало нечто ужасное. Если бы я могла тебе рассказать…

– Ты должна мне рассказать.

– Пусть это сделает Барт. – Присцилла уже говорила это однажды, вспомнила Верити.

– Ты должна рассказать мне, – с внезапной настойчивостью проговорила она. – Пожалуйста!

Несколько минут девушка колебалась, потом села.

– Если бы Барт не сделал того, что он сделал, меня бы здесь не было, – спокойно сказала она. – Барт спас мне жизнь. Это что-то значит, Верити, я полагаю. Я теперь не могу смотреть на Барта, не вспоминая об этом… и постоянно в душе благодарю его.

– И это заставляет тебя мириться даже с его колкостями?

– С чем угодно, – ответила Присцилла.

– Тогда почему он все еще ожесточен? Что же такое он испытал, что можно преодолеть, что уже в большей степени преодолел, по крайней мере в отношении тебя?.. – Верити подождала, но поскольку Присцилла не отвечала, спросила: – Ведь он спас тебя, Присцилла?

– Да, но не ребенка, – тихо ответила та. – Та маленькая девочка умерла.

В комнате воцарилось молчание. Где-то пробили часы, звук был холодным и ясным. Потом где-то далеко, может быть, в саду, послышался голос маленького Ульфа.

Верити, ничего не понимая, смотрела на Присциллу и ждала объяснения.

– В тот день нам позвонили относительно одного старого дома, который передали в дар благотворительному обществу. В доме уже жили несколько девочек, поэтому там ставили более подходящую мебель, я имею в виду более подходящую для детей. Старую продавали. Барт, конечно, заинтересовался.

– Но Барт, – перебила ее Верити, – тогда только оправился после аварии. – Аварии, подумала она, которая оборвала его медицинскую карьеру.

– Да, должен был поехать Питер, – кивнула Присцилла, но Питер вдруг исчез куда-то… Питер есть Питер… Таким образом Барт, как всегда, поспешил на помощь… Мы были в это время в саду, та маленькая девочка и я. Барт ушел в дом поговорить с сестрой-хозяйкой. Мы никогда не узнаем, как начался весь этот ужас, может быть, кто-нибудь из детей решил зажечь сухие листья, которые собрал садовник. Или попала откуда-то искра, из мусоросжигателя или еще откуда… – Присцилла вздохнула. – В любом случае все, что я могу вспомнить, это то, что девочку сразу же объяло пламя. Я побежала к ней. Потом… – она слегка содрогнулась, – огонь охватил и меня.

Что было после, я не могу вспомнить… но мне рассказали. Мне сказали, что Барт спрыгнул с балкона с такой высоты, что ударился сильнее, чем просто при падении, и тем не менее, несмотря на ужасный ушиб, побежал через сад, схватил меня, бросил на землю и стал катать по ней, чтобы сбить пламя… Затем он бросился к ребенку и сделал то же самое. – Присцилла опять вздохнула. – Я не видела этого, – повторила она. – Я потеряла сознание. Потом прибежали люди и унесли меня. Я не видела, как ужасно пострадал Барт, пытаясь спасти этого ребенка. Самое страшное было то, что он действительно спас девочку, как и меня, но, к сожалению, у бедной крошки оказалось больное сердце и она умерла в клинике. Мэтью тысячу раз пытался объяснить Барту, что ребенок все равно долго бы не прожил. Но Барт не хотел понимать это. Он считал, что именно он был виноват в смерти девочки.

Наступила длинная пауза.

– Он провел долгие месяцы… год… в больнице. И за это время очень озлобился. Он отбросил все мысли о продолжении карьеры. Я думаю, – посмотрев на Верити, сказала Присцилла, – именно из-за этого ты сделала вывод о нашей связи. Я навещала Барта все время, я понимала, через что он прошел. Когда двое людей так соединены, тогда возникает, должно возникнуть, истинное взаимопонимание.

– Но миссис Принц тоже так считала, – рассеянно сказала Верити. Она думала о Барте и том ужасе, который ему пришлось пережить.

– Я допускаю это. Между нами существует незримая связь, и я ожидала, что это когда-нибудь выйдет наружу. – Присцилла посмотрела прямо на Верити. – Ты не будешь возражать?

– Возражать? Я?

– Потому что, – продолжала Присцилла, не обращая внимания на вопрос Верити, – Это всегда будет так… взгляд и память. Ты не должна думать, что…

– Присцилла! – Верити ждала, когда та оторвется от своих мыслей, потом настойчиво спросила: – Но если это не Барт, тогда?..

– Тогда кто? – перебила ее Присцилла. – Но я только что сказала тебе. Другой Принц, конечно.