– Отвечу, успокойся только. Мы еще не так стабильны, как хотелось бы, – примирительно сказал Костя, и подумав, произнес, – если честно, то просто супер. Как бы это сказать… ты это… привлекательна в смысле…

– Хватит, поняла, – оборвала его Настя и прыснула от мысли, пришедшей ей в голову.

– Что? – не понял Костя, – ты чему смеешься?

Настя расхохоталась:

– Знаешь, вот как ты не старайся, а трахнуть меня у тебя не получится.

– И кто тут у нас сквернословит? – возмутился Костя, но тоже засмеялся, – а еще мне замечания делала. Впрочем все верно, близок локоток, а не укусишь. Но знаешь, – Костя перестал смеяться, – ты мне это после того как разделимся скажи.

– Разбежался, – Настя перестала смеяться, и начала одеваться, – после разделения я тебя видеть не хочу! Такого пережила… что и перекинутые не испытывали.

– Да ладно, расслабься. Хочешь я тебя драться научу? В качестве компенсации.

– Нет. Слушай, лучше расскажи, где ты так хорошо драться научился? В спортивной секции? – она застелила постель и легла на покрывало.

– Я вообще драться не учился. Помнишь, я тебе говорил, что умею концентрировать энергию и управлять телом? Монахи и всякие восточные бойцы этого годами добиваются, а я так усвоил за пару минут. Ну, я тебе рассказывал, когда мы с Амэном… В драке главное – знать куда бить и насколько сильно, уворачиваться от встречных ударов, то есть контролировать противников. Ну еще надо знать, куда нельзя сильно ударить, если, конечно, убить не хочешь. А так все зависит, в основном, от скорости и реакции. Сила на втором месте. Есть всего одно оптимально движение или удар, чтобы вывести противника из строя. Знаешь, Брюс Ли как-то выступая перед журналистами, попросил у одного из них бумажник, а потом бросил его обратно. Журналист поймал бумажник. «Вот! Вы не стали вставать в боевую стойку, кричать „Кия!“, и так далее. Вы просто вскинули руку и поймали ваш бумажник самым простым и в тоже время эффективным движением. Настоящий рукопашный бой на самом деле, очень короткий, один-два удара. Посте чего или ты лежишь на земле или твой противник.

– Но знаешь ли… Это было все-таки немного жестоко. Когда ты тех, кто к Люське пристал, бил.

– А я не виноват, что по другому они не понимают! Они понимают только силу, с ними можно говорить лишь на языке ударов. С уродами приходится и разговаривать на уродском языке. Ничего, в больнице оклемаются, зато твою подружку теперь за километр обходить будут.

– Но зачем ты про друзей из спортивной секции сказал? Их же у тебя нет, – не унималась Настя.

– Элементарная психология, – усмехнулся Костя, – если бы они знали что я один, то могли бы еще раз напасть. Неожиданно, чтобы отомстить. В этом случае отбиться будет сложнее. Да и всякий хлам типа дубинок или ножей могут использовать. А я не супермен все-таки и не кошка. Жизнь у меня одна. А сейчас они будут меня бояться. Они ведь не знают, что никаких друзей-спортсменов у меня нет. Но почувствовав на собственной шкуре, как я с ними расправился, вполне поверят, что я занимаюсь в какой-то секции. Поэтому они меня будут боятся и не посмеют больше напасть. Потому что за мной, в их воображении, стоят мои друзья. Поверь, они хоть и тупые, но не совсем дураки. Просчитывать варианты «что им за это будет» умеют. К примеру, удастся им всем избить меня одного, а потом придут несколько таких как я и что? Поэтому я их и напугал.

– А если они все-таки не поверят?

– У страха глаза велики. Главное говорить уверенно и, что называется, соответствовать. Да не беспокойся ты, в крайнем случае еще раз их откошмачу, но только когда нормальным стану.

– Знаешь, а ты все-таки молодец – за Люську заступился, – помолчав, сказала Настя, – ты ведь знал, что рискуешь.

– Никакой не молодец, а дурак! – вдруг резко сказал Костя, – если бы я только собой рисковал, это одно дело. Но я тобой рисковал. В тот момент не подумал о тебе. Ничего бы твоей Люське не было. А вот нам… вернее тебе… Я-то ладно, сам ввязался, решил что хватит крутости с Новой Инквизицией разобраться в одиночку. А ты ни при чем. Я тебя втянул. Из-за меня ты стала химерой.

– Нет, я же тебя хотела спасти, вот и…

Их спор был прерван звонком в дверь. Настя встала, посмотрела в глазок и уверенно открыла дверь. Она опомниться не успела, как на шею ей бросилась Люська.

– Настюха, сегодня со мной такое было! – восторженно закричала она, – я такого мальчика встретила. Он за меня заступился, всех раскидал. А потом… потом ушел, – упавшим голосом закончила она. И рассказала о дневном происшествии, в конце глаза Люськи заблестели.

– Настюха, я влюбилась! Понимаешь, по-настоящему влюбилась.

Сказать что Костя и Настя были ошарашены этим известием, значит ничего не сказать. Настя стояла, уставившись на Люську, и невольно приоткрыв рот. Если бы Костя мог, он бы тоже стоял в такой позе.

– Кстати, – продолжала Люська, – ты его должна знать, его Костей зовут, – она вдруг схватила Настю за плечи и шутливо начала трясти, – признавайся, кто он тебе? Откуда ты его знаешь?

– Э-э-э… он мой дальний родственник, – неуверенно ответила Настя.

– Тогда уж ближний, – с усмешкой добавил Костя, пришедший в себя, – ближе, как говорится, некуда.

– Заткнись, – одернула его Настя мысленно.

– Что-то я тебе не верю, – пристально посмотрела на нее подруга, – ты врать никогда не умела. Он ведь не твой парень?

– Нет! – отшатнулась Настя.

– Теперь верю. Расскажи мне о нем, – Люська легким движением сняла туфли, пробежала в настину комнату и плюхнулась на диван.

– Ну… – неуверенно начала Настя, абсолютно не зная, что можно сейчас рассказать о Косте.

– Дальний родственник, живет на другом конце Москвы, приезжал в гости по делам, – быстро начал инструктировать ее Костя. Насте оставалось лишь озвучить его мысли.

– А по каким делам он к тебе приезжал? – уточнила Люська.

– Не к тебе, а к твоей маме, – продолжал импровизировать Костя, – а что касается, дел, то передавал какие-то документы, какие – ты не знаешь.

Настя все это повторила слово в слово.

– Слушай, а у тебя же телефон его должен быть! Он сам мне сказал. Или может адрес электронной почты есть? – не отставала Люська.

– Телефон записала, но потом потеряла, – нашелся Костя, – е-мейла моего не знаешь.

– Жалко, – погрустнела Люська, но сразу приободрилась, грустить больше нескольких секунд она не умела, – все же, расскажи мне о нем. Какой у него характер? Что любит? В общем, что он за человек? А то так и не поговорили толком.