Курс начальной общевойсковой подготовки почти одинаков во всех видах американских вооружённых сил, и процесс перевоспитания человека строится по однотипной схеме. Вначале стремятся заглушить индивидуальность солдата, а затем превратить его в послушный «винтик» военной машины, в человека, готового убивать по первому слову командира или, по крайней мере, охотно идущего на это дело.

В рекрутском депо морской пехоты начальная общевойсковая подготовка ведётся в наиболее простой и,увы, наиболее изощрённой по жестокости форме. Новобранцы, прибывающие со всей страны в рекрутское депо Пэррис-Айленд в штате Южная Каролина или в рекрутское депо Сан-Диего в штате Калифорния, встречаются с этой грубостью и жестокостью в первый же день [40] .

— Эй вы, бараны! Как там у вас? Порядочек? Десять секунд на то, чтобы выбраться из автобуса. Учтите, что пять из них уже прошли.

Голос гремящий, пугающий, властный. Он исходит от странного волосатого человека в широкополой шляпе. Но забавный головной убор и внешность не шутка. Все это вполне серьёзно. Парень и не думает представляться. Он сержант-инструктор морской пехоты и чувствует себя чертовски важной персоной.

— Прекратить болтовню и выплюнуть свои жвачки! Как вывалитесь из автобуса, построиться вдоль жёлтой линии и стоять смирно. Знаете, что значит «смирно»?

Это значит, что стоять прямо, как штык! Я поймаю всякого, кто попробует куда-либо отлучиться и уж тогда вышибу из него дурь. А сейчас пошевеливайтесь!

Будущие морские пехотинцы вываливаются из автобуса и бросаются к длинной линии, образованной из нарисованных на тротуаре жёлтых следов от армейских ботинок. Иногда им приходится стоять так часами, дожидаясь прибытия других новобранцев, с тем чтобы укомплектовать полный взвод — около восьмидесяти человек. Затем начинается стрижка. На одного рекрута полагается всего сорок секунд.

От парикмахера испуганные молодые солдаты бегут к стойке, из-за которой капрал выбрасывает им обмундирование. Спотыкаясь, с узлами в руках, они все так же .бегом направляются в длинную комнату, вдоль стен которой стоят дощатые столы. Здесь новобранцы складывают свою гражданскую одежду и ждут дальнейших распоряжений.

— Шевели задницами, болваны! — грохочет тот же голос. Инструктор объясняет, как необходимо упаковать и отправить вещи домой и как делать всё остальное в соответствии с его распоряжениями.

— Почему вы такие тупые? — то и дело раздаётся окрик.

Действительно, все сразу как-то поглупели. Один парень даже упал в обморок от испуга: он не мог слышать голоса инструктора.

Из душевой опять бегом в длинную комнату со столами. Теперь новобранцы надевают военную форму, которая всем оказывается не по размеру.

Но вот, подхватив все свои вещевые мешки, молодые солдаты становятся в строй, и перед ними появляется новый начальник — старший инструктор, который и будет постоянно заниматься с ними до окончания срока обучения в рекрутском депо.

— С этого момента, — грохочет он, — первым словом, которое выйдет из ваших глоток, будет слово «сэр».

— Так точно, сэр! — кричат в ответ новобранцы, не обращая внимания на противоречие указанию.

— Громче! — требует инструктор.

— Так точно, сэр! — ревут солдаты.

— Все, что от вас требуется, солдаты, — точно выполнять приказы, черт подери. Ясно?

— Так точно, сэр!

Атака на личность новобранца началась. Эта атака принимает различные формы, но она всегда направлена прежде всего на то, чтобы разрушить представление новобранца о себе как о личности. Его заставляют выглядеть так же, как и все остальные, и, хотя он может питать отвращение к своей внешности, он уже не в состоянии что-либо предпринять для её изменения. Здесь его никогда не называют по имени или фамилии, а зовут «болваном», «бараном», «глистой», «Нигером» или «мешком фасоли» [41] — в зависимости от словарного запаса сержанта-инструктора и физических или расовых характеристик новобранца.

Как-то в Пэррис-Айленд прибыл из Нью-Йорка новобранец, закончивший Пенсильванский университет и специальную деловую школу. В один из первых дней пребывания в депо сержант-инструктор строго спросил его перед строем:

— Ты еврей?

— Так точно, сэр! — прокричал в ответ испуганный солдат.

— А ты старообрядческий еврей?

— Нет, сэр!

— О'кей! Тогда можешь встать в строй.

После этого инструктор не называл его иначе как «клёцкой», а однажды, когда был в мрачном настроении, нарисовал у солдата на лбу шестиконечную звезду.

От постоянных насмешек у молодого морского пехотинца вскоре начались галлюцинации: ему казалось, что он находится в концентрационном лагере. Через полтора месяца он совершенно вышел из колеи, и его демобилизовали в связи с острым психическим расстройством. Расследовавший этот случай конгрессмен Марио Биаджи заявил тогда, что «во многих отношениях с солдатом обращались, как с заключённым в концлагере».

Новобранец должен привыкнуть, обращаясь к инструктору, никогда не говорить в первом лице.