Уже совсем в сумерках Женька ловил отблески костра в кристаллической зелени Лэиных глаз. Она же, лежа на боку, играла его ухом.

— Знаешь, кажется, всю жизнь бы лежал так с тобой рядом, — шепнул Женька.

— Взаимно! — призналась, улыбаясь Лэя.

— А ты не знаешь, почему лонки называют этих огромных тварей несчастными? Я так и не понял, — вспомнилось Женьке.

— Ты знаешь, довольно странно, но лонки жалеют этих чудовищ. Они говорят, что эти переростки изгои, они вечно голодны и одиноки. Кстати они и меня назвали «несчастной», но счастливой "несчастной".

— Постой, что за масло масленое, вернее, наоборот? Ничего не понимаю!

— Я, кажется, сейчас поняла. Наверно они имели в виду то, что я ведьма.

— Волшебница! — сердито поправил ее Женька.

— Хороша волшебница — птичку не пожалела, солков перебила — добренькая!

— Не добренькая, а добрая! А добро иногда должно быть с кулаками! Такова жизнь!

— Женька не на шутку взъелся. — Если бы не твоя пальба, жизнь многих лонков была бы в опасности! — потом вдруг до него дошло, о чем говорила Лэя. — Так что, «несчастные» и волшебницы одного поля ягоды?

— Вроде так, получается.

— Постой, постой! А ведь теперь все здорово укладывается в схему. Звери же часто оказываются на грани жизни и смерти. А что получится, если такая зверюшка начнет несознательно формировать действительность? Она же почти автоматически начнет увеличивать себя в размерах. Почти все звери стремятся стать побольше, чтобы напугать соперников, врагов или жертвы. Некоторые, конечно, пытаются спрятаться и уменьшиться, но мы их, наверно, не заметим. Дальше, они начинают «выдумывать» себе еду, а еда только с виду еда, а внутри, бог знает что. Потом, большинству хищников нужна движущаяся цель, а придумать такое у них просто не хватает ни сил, ни воображения. А ведь они еще могут стать поядовитей, посмертоносней если захотят. И конечно, они одиноки. Действительно, «несчастные». И тогда понятно, почему ты счастливая «несчастная». Потому что ты понимаешь, что происходит, и сознательно управляешь процессом колдовства.

— Это ты загнул, что я понимаю! Ты сам-то понимаешь, что здесь твориться?! — рассмеялась Лэя.

— Ну, тут развернутое лишнее, четвертое измерение создало несколько эффектов: гравитационную линзу, «размягчило» три основных измерения, чем сделало возможным частичное проникновение астрала в реальность. А этим, пользуются не только сэйлы-экстрасенсы, но и воистину «несчастные» животные. Вот и все!

Лэя чуть не давилась, сдерживая смех и давая Женьке выговорить свою «мудрую» мысль до конца. Все же она не выдержала и расхохоталась, под конец Женькиной речи:

— Ты сам-то хоть что-нибудь из этого понимаешь?! Навесил на все этикетки со всякими непонятными словами и тасуешь их туда-сюда.

— А… как ты догадалась до этого? — Женька, в который раз замер с раскрытым ртом, поражаясь Лэиным наблюдениям, и восхищенно пояснил. — Моя умница! Ты еще раз ткнула меня носом, куда тыкают котят! И не спорь! — добавил он, предвидя возмущение Лэи на «умницу». — Ты сама не знаешь, что сейчас, почти дословно, сказала то, чему нас учил Буль, когда мы первый раз попали в астрал! Откуда ты узнала про этикетки или таблички?!

— Я просто представила, как ты их навешиваешь на все эти непонятные явления — это так забавно!

— И ты права. Просто чтобы выжить здесь, я должен придумать всему объяснение.

Это такая психологическая скорлупа, куда ученый все время прячется от необъяснимых явлений природы, а я ведь ученый, пусть и плохенький, — продолжая разглагольствовать, Женька вдруг заметил, как погрустнело лицо Лэи. Он остановился на полуслове и, подумав, тихо спросил:

— Хлюп?

— Да, — грустно ответила Лэя, — Понимаешь, это все равно, что своего ребенка оставить.

— Понимаю. Хотя ты его не столько оставила, сколько женила, и он сейчас в маленьких, но крепких и ласковых ручках Шэл! Я думаю, дней через пяток он даже может приступить к своим прямым обязанностям! — хитро заметил Женька.

— Каким еще обязанностям? — не поняла Лэя.

Женька, начав совершать коварные поползновения руками, объяснил:

— Прямым… по продлению славного рода лонков! — и нежными действиями напомнил Лэе, что они попусту тратят время в научных беседах и рассуждениях о помощи ближним, когда самые ближние сейчас так нуждаются в обоюдных ласках…

Их кони остановились перед туманной стеной мелкого дождя, начинающейся в каких-нибудь ста метрах впереди. Женька, спешившись, подошел к Лэе, сидящей на своем пони и, залюбовавшись, вспомнил, как эффектно она появилась в золотом костюме на вороном коне первый раз перед Ренком. Сейчас конь был маленький и забавный, и золотой костюм отсутствовал, но от этого Лэя как будто только выигрывала. Словно ее красота еще больше контрастировала с простыми вещами окружающими ее. Видя, что ее дорогой инопланетянин опять впал в какую-то дебильноватую прострацию, Лэя спросила с легкой насмешкой: