— Где-то я уже слышала эту песню, — задумчиво сказала я, когда смолкло эхо последних аккордов.

— Это очень популярная баллада среди эльфийских бардов, — подтвердил Вереск. — Только обычно она исполняется на языке оригинала. Я перевел ее на Всеобщий.

Я изумленно посмотрела на полуэльфа.

— Да вы, оказывается, разносторонняя личность. Деретесь на мечах, занимаетесь наукой, переводите поэзию. Какие еще сюрпризы вы скрываете?

— Вы, можно сказать, тоже теперь занимаетесь наукой, — заметил полуэльф, проигнорировав последний вопрос.

— Это она мной занимается, — горько усмехнулась я. — Моя скромная персона интересует науку только в качестве объекта препарации.

— Зато вы отлично управляетесь с арбалетом и прыгаете по балконам, — утешил меня Вереск.

…Серые, обычно холодные, глаза смеются. На какое-то мгновение я теряю ощущение реальности. Кажется, что картинка сейчас осыплется разноцветными пикселями, обнажив монохромный остов Матрицы. Кто ты, полуэльф? Может, мы с тобой всего лишь куски программного кода, два NPC, с особым тщанием выписанные командой сценаристов, программистов и гейм-дизайнеров? Почему рядом с тобой я чувствую себя так странно?

«Спой еще… пожалуйста», — я не решаюсь попросить вслух. Но он понимает — и снова ударяет пальцами по струнам. На сей раз это что-то ужасно смешное из жизни лиркской аристократии. Я хохочу, позабыв о спящем дворце и неспящей охране. Мне не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась…

Вереск первым приходит в себя.

— Пора спать, Юлия. Скоро рассвет, а у нас впереди не самый легкий день.

Я поднимаюсь, скрывая разочарование (желание хозяина — закон), иду к балкону.

— Вы куда?

— Я не могу через дверь, я ее заперла изнутри.

— Идите в коридор, я открою. Сумасшедшая девушка, — улыбается.

Через минуту замок щелкает. Расходимся в дверном проеме.

— Спокойной ночи, Юлия.

— Спокойной ночи, — не удерживаюсь от шпильки: — Постарайтесь больше не видеть кошмаров.

— Попробую, — серьезно обещает он. — Спасибо вам.

Я в растерянности. Что происходит? Мысли и чувства толкаются, галдят и топорщатся наружу, как малышня в раздевалке детского сада. Сумасшедшая девушка…

«Дубровская, ты часом не влюбилась?» — подозрительно интересуется внутренний голос.

Нет! Не знаю… И вообще, это не твое дело.

«Я тебя еще раз предупреждаю: это может очень, очень плохо кончиться. Для вас обоих.»

Отстань, зануда.

Теплый ночной ветер обдувает разгоряченные щеки. Стрекочут цикады в дворцовом парке. Полная луна всепонимающе усмехается с неба. Я сижу на балконных перилах, свесив наружу босые ноги, и глупо улыбаюсь.

Дорогое мироздание, я знаю — я у тебя ужасная разгильдяйка, но… спасибо!

Утреннюю лекцию я позорно проспала. Точнее, проснулась я вовремя. Чувство долга, которое в студенческие годы заставляло меня после бессонной ночи подниматься в полседьмого утра и пинками отправляло на семинар по истории зарубежной литературы, и на сей раз не подвело. Но в классе, под мелодичный голос магистра, я неожиданно задремала.

Проснулась в знакомой комнатке за лабораторией. Кто-то заботливо накрыл меня простыней. Рядом сидела Вероника и увлеченно читала книгу — судя по картинке на обложке, что-то из жизни благородных разбойников (пережитые приключения не избавили ее от пристрастия к подобного рода литературе).

Я села на кушетке.

— А где магистр?

— Ой, ты проснулась! — обрадовалась Ника, откладывая книгу. — Он по делам ушел. Велел позвать, когда ты проснешься.

Вот стыдобища-то! В институте в таких случаях можно было прикорнуть на «камчатке» в надежде, что добросердечные соседи растолкают по окончании пары и препод ничего не заметит. А тут…

— А чего вы меня сразу-то не разбудили? У вас тут считается нормальным спать на лекциях? — как обычно, за ерничаньем скрывалась неловкость.

— Пришел господин белль Гьерра, они о чем-то поговорили, и магистр телепортировал тебя сюда.

— Угу, — я потерла глаза, пытаясь прогнать остатки сна. — А сколько времени?

— Почти два. Есть хочешь?

— Не знаю… Нет, наверное.

— Магистр велел накормить тебя яблоком, если ты не захочешь обедать. На, жуй.

— Спасибо.

Я вгрызлась в белую мякоть, сладкий сок потек по подбородку за воротник.

Вероника повернулась в сторону двери и пронзительным девичьим дискантом завопила: