Харпер отхлебнул чая, жалея, что это не кофе, и посмотрел на перегруженное пожитками кресло – каталку Мэй Роз.

– А вот та кукла в вашей синей сумке, госпожа Роз, – та самая, которая была у Джейн? Это в ней вы нашли записку?

Мэй достала поблекшую куклу и взъерошила её тусклые жёлтые волосы.

– Да, та самая, что я давала Джейн. Эта кукла была её последней мольбой о помощи. – Мэй Роз задумчиво посмотрела на Харпера. – Мольбой, которая дошла до нас лишь после её смерти.

Она грустно погладила куклу и положила её на розовую шаль рядом с пёстрой кошкой, что дремала, свернувшись калачиком, у неё на коленях.

– А известно ли, кто именно… Кто из них троих на самом деле убил Джейн? И кто её хоронил?

– Точных доказательств нет, – сказал Харпер. – Мы только знаем, что ей дали смертельную дозу валиума, смешанного с другими лекарствами. Следы препаратов, ставших причиной смерти, можно обнаружить даже тогда, когда уже не удается найти ни синяков, ни ран. Мы полагаем, что хоронили её либо Аделина, либо Тедди – криминалисты обнаружили волосы обоих подозреваемых возле могилы. Экспертам лаборатории пришлось отделять их от волосков животных, подобранных там же; и шерсть, и волосы были смешаны с листьями, травой и землей…

– А чья это шерсть? – спросила Дилон.

– Кошачья, – сказал Харпер. – Какой-то бродячей кошки, наверное.

На Клайда он не смотрел, хотя Клайд не сводил с него глаз. Харпера по-прежнему раздражал серый кот Дэймена, хотя это было и смешно, и нелепо. Сам же кот в настоящий момент устроился у них над головами на апельсиновом дереве и, возможно, спал, хотя дважды Харпер заметил жёлтые полоски, сверкнувшие из-под сомкнутых век. Ощущая присутствие кота, он чувствовал себя – как в последнее время ему случалось нередко, даже чересчур часто – нервным, раздраженным; в такие моменты ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Этот кот по ходу расследования то и дело путался у него под ногами, из-за чего Харпер терял уверенность, выходил из себя и в минуты гнева мечтал никогда в жизни больше не видеть ни одного кота. Кошки на кладбище, кот, улепетывающий от Рене, кошачьи волоски вокруг куклы, усаженной таким образом, чтобы он её нашел. И ещё крошечные следы на кукольной руке, которые, по клятвенным уверениям экспертов лаборатории, были оставлены кошачьими зубами.

Всё это Харпер решительно отказывался принять. Подобные вещи не укладывались у него в голове, и думать о них ему не хотелось.

Если бы кошки оказались замешанными в дело впервые, он бы просто пожал плечами, счел бы это совпадением и вскоре забыл.

Но это было уже не впервые. Третье убийство за год – и в каждом расследовании так или иначе обнаруживались эти двое, оставляя свои следы, свои собственные трудноразрешимые загадки.

И, что хуже всего, капитана одолевало мерзкое предчувствие, что и этот раз не был последним.

Лёжа на коленях у Мэй Роз, Дульси зевнула и поглубже зарылась в розовую шаль, отпихнув при этом куклу. Дульси не подняла глаз, когда Харпер упомянул о кошачьей шерсти возле могилы; не взглянула она и на дерево. Джо, сидевшего среди ветвей, наверняка позабавило, что Харпер направил кошачьи волоски в лабораторию. А если бы Дульси всё же решилась посмотреть вверх, то увидела бы знакомую дурацкую ухмылку на его физиономии. Самодовольная улыбка среди ветвей – ни дать ни взять Чеширский кот.

Харпер тоже не поднимал глаз на Джо. Дульси надеялась, что капитан не станет связывать воедино то, чему лучше оставаться несовместимым.

Ну а если и станет, ничего не попишешь. Всё равно он ничего не сможет доказать. По мнению Дульси, она и Джо отлично потрудились, чтобы помочь Харперу. Но как всё произошло на самом деле, он никогда не узнает. А если ему так хочется нервничать, это его трудности.

– Что странно, так это как украденная кукла попала на могилу и почему чёрная записная книжка Аделины оказалась у неё под столом. Наверняка она могла припрятать её получше, – сказала Сьюзан и посмотрела на Дилон. – А перекладывать вещи – это похоже на ребячьи проделки.

Дилон оставалась невозмутимой. Харпер положил себе ещё один кусок лимонного пирога со стоявшего посередине стола блюда. Некоторые детали этого дела по-прежнему были неясны.

В целом дело казалось незыблемым, однако оставались некоторые вопросы, на которые не находилось ответов и которые могли рассматриваться как предвзятость обвинения. Харпер надеялся, что защита не откажется признать уликой записную книжку. Сейчас оставалось только ждать. Разумеется, департамент проделал отличную работу, разобравшись в записях Аделины, обнаруженных в этой книжке, и проверив все сведения о прошлом работавших у неё медсестер.

Чёрная записная книжка содержала наряду с досье на две дюжины сотрудников отдельный листок с шифрами, касающимися умерших пациентов. Никаких имен, только номер с датой рождения и, видимо, датой тайного погребения. Рядом с некоторыми была и ещё одна дата – официальных похорон, когда в гроб клали какое-то другое тело. Извлекая зашифрованный список, капитан обнаружил в корешке книжки короткий пёстрый волосок, окраской напоминающий шерсть пятнисто-полосатой кошки.

Посылать этот волосок в лабораторию Харпер не стал.