– Чего-то я не понял… – сказал я, войдя к себе.

Игорь сел на пол. Мебель в нашем каменном веке на переходе в железный еще отсутствовала. Игорь потянулся за бутылкой, но я ее поднял и поставил подальше. Поняв, что пить прекращаем, Игорь ответил:

– Я тоже не понимаю. Будем ждать Инту.

– О’кей, – согласился я.

Мы измаялись, пока он соизволил нас посетить. На наши вопросы он ответил:

– Дед шел за защитой. Он не вел свой род в подчинение другому роду, пусть даже и моему. Прот мог помочь, мог отказать. Прот не сделал ни того ни другого.

Игорь пристал к нему с расспросами, что там на самом деле произошло.

– Их и правда гонят другие роды. А между многими в лесах вспыхнула война за охотничьи угодья. Дичи становится меньше.

– Понятно, – сказал Игорь. – И что его не устраивает? Подчинение тебе?

– Нет. Это-то его устраивает.

– А что тогда?

– Он будет говорить с родом. Они шли за свободой и помощью. Они нашли помощь, но не свободу. Он будет говорить с охотниками.

– И?

– Они согласятся.

Я вообще перестал что-либо понимать.

– Что-то тут противоречит само себе, – сказал я.

Инта терпеливо объяснил:

– Охотники против подчинения сильному роду, пока их еще достаточно, чтобы прокормить свои семьи.

– Тогда пусть уходят, – логично сказал я.

– Но Атаири знает, что род на грани. Он не хочет риска. Он уговорит охотников остаться. Уговорит подчиниться.

– Тогда зачем он сказал, что уйдет через три дня? – недоумевал я.

– Он не мог при охотниках сразу согласиться.

Я промолчал, а эта десантная язва сказала, ухмыляясь:

– Ты че думал, ты сюда слово «политика» первым принесешь? Ну-ну… Подай-ка лучше бутылку.

Я чуть ему не подал. Такой растерявшийся был.

Еще через три дня, когда мы уже доделали стену на полукилометровом участке, к нам подошел Атаири и все его воины. Мы с Игорем в недоумении повернулись. Я даже кобуру раскрыл.

Они подошли и встали на колени. Я ждал продолжения. Подошел в десантных доспехах Инта, и, обращаясь к нему, старик начал:

– Я перед великим богом Протом клянусь служить помазаннику его Инте Тисскому из рода Мируши народа лагги. Я обещаю по его требованию встать на его защиту всем, что у меня есть, и своей жизнью. И пусть бог Прот покарает весь мой род, если я нарушу присягу.

Я изобразил непонимание. А Инта сказал, что принимает присягу. Велел подняться и идти обустраивать свой род на его земле. Они разом все встали и ушли.

Игорь хмыкнул:

– Нас с тобой только что как декорации использовали.

Я помолчал, подумал и предложил:

– Сегодня… пока никто не видит… отлупи Инту по заднице. Объясни ему, что предупреждать надо.

Улыбающийся Игорь возразил:

– Одной рукой несподручно.

– Его задница не барабан. Там двум рукам делать нечего…

Конечно, его никто не лупил. Так, намекнули о понятиях этикета, на что он резонно заметил:

– Я хозяин на своей земле или нет?

– Хозяин, – заверили мы его. – Но смысл в его присяге какой? Мы его вдаль не посылаем. Поселение новое строить. Ответственности не поручаем. И вообще, на фига он нам нужен?

– Я поручил ему… ответственность.

Мы с недоверием ухмыльнулись.

– Он будет старшим поселения после меня. Я руковожу всей жизнью, а он – постройкой поселка и снабжением его провизией.

Игорь наморщил лоб и сказал:

– Они без нас власть делят.

Смеялись мы долго. В конце концов я заявил, что раз у нас теперь есть мэр, то пусть он за возведение стены и отвечает. Игорь, которого притомило вечное торчание на солнцепеке, согласился, а Инта сказал, что стена – это оборонительное сооружение. И заведовать ею будет он сам.

– Они не делят власть, – сказал я. – Они ее уже поделили.

Мы только удивлялись шустрости пацана и старика. Ну, не имел права этот сопляк реорганизовывать структуру управления без нашего ведома. А отменить нельзя. Авторитет Инты полетит ко всем чертям.

Мы согласились и даже пригласили на следующий совет Атаири. Через неделю.

– У нас две проблемы, – начал я. – Первая – это, безусловно, ограда. Вторая – строительство домов для свободных людей. Об остальном потом. Сейчас что у нас со стеной?

Инта, сидя на полу, пожал плечами и пояснил:

– Медленно. И быстрее не получится. Мало рабов. Рабочий день короткий.

– Рабочий день не трогать, – сказал я. – Рабы нужны живыми, а не мертвыми.

– Ну, вот… Да еще и работаем в полдень, когда пекло. Там сильно не поработаешь.