– Заткнись, пожалуйста! – попросил Вячеслав Викторович и почесал макушку. – Никто тебя не хотел сдавать. Где машина?

– Моя, то есть ваша?

– Ментовская "Волга" где, ухарь? – Босс вышел из себя. – Кинуть всех захотел?

– У метро "Сходненская".

– Ключи! – резко произнес он и протянул руку.

– Ключи я выбросил в урну… – пробормотал я. – Не носить же при себе компромат!

– Идиоты!

Последнее явно относилось не ко мне. Он нажал кнопку переговорного устройства.

– Слушаю, шеф! – раздался голос вихляющегося секретаря.

– Скажи этому идиоту, что машина стоит у метро "Сходненская"…

– Простите, шеф, я не понял, какому именно идиоту.

– Ну, тому самому… Какой выход из метро? – повернулся он ко мне.

– Э-э, – стал вспоминать я, – если ехать к центру, то – последний вагон.

– Слышал? Там урна, в ней ключи. Так и передай. Пусть немедленно выезжает и забирает.

Потом Вячеслав Викторович пристально посмотрел на меня, покрутил в ухе пальцем и сказал:

– Я все знаю. И не вздумай меня обманывать. Пистолеты где?

– В машине, в бардачке…

Он неожиданно протянул мне руку. Мы обменялись церемонным рукопожатием.

Потом я попал в заботливые руки Бастилина. Он хмуро оглядел меня с ног до головы, покачал головой и дал ключ от квартиры, в которой мне предстояло жить.

– Улица хорошая, 1905 года. Рядом Ваганьковское кладбище. Но там только по блату хоронят. Так что на него особо и не рассчитывай.

– Время покажет, – ответил я уклончиво.

Бастилин потрепал меня по плечу. Глаза его не улыбались.

– Осмотришься, в квартире все есть, мебель и прочее… А к четырнадцати часам чтоб был здесь.

Я сел в "свой" "жигуль" и поехал "домой", прекрасно сознавая эфемерность полученных благ.

Однокомнатная квартира находилась на третьем этаже. Здесь действительно имелось все для проживания: диван, столик, стенка с набором посуды. Единственное, чего здесь не было, и это, пожалуй, основное – жилого духа. Каждый дом имеет свои запахи, и по ним сразу определяешь, чувствуешь не только хозяев, но и тайную духовную структуру. Поэтому мне важно было знать, кто жил в этих стенах, какое биополе оставил, возможно, злое, разрушающее…

Я присел на диван, забыв снять обувь у входа. На алый ковер с ботинок натекла серая водица. Потом я прошел на кухню, здесь тоже стояла стандартная мебель, грязный чайник на столе и два окурка на подоконнике, один со следами помады. Я открыл окно, свежий ветер упруго ворвался, словно желая очистить мои мысли.

Я отчетливо понял, что прежний жилец – уже не жилец.

Бастилин сказал, что едем на стрелку делать предъяву Корифану. Все было ясно как божий день: ребята готовили побоище.

– Где мой гранатомет? – спросил я и пожалел.

К счастью, Бастилин отказал мне в этой благодати.

Тут появился откуда-то Веракса, фальшиво изумился, бросился чуть ли не с объятиями. Я не стал рассказывать ему, как ушел от милиции. А он и не спрашивал, видно, здесь излишняя любознательность считалась дурным тоном.

Выехали на четырех машинах. Всю дорогу Бастилин молчал. Мы с Вераксой тоже помалкивали. От него воняло козлом, но приходилось терпеть.

Мы пересекли МКАД и рванули на север, потом дорога увлекла нас в лес, возможно, мы сами избрали ее.

Наконец первая машина остановилась, все неторопливо вышли, стандартные крепкие мальчики двадцати – двадцати пяти лет с бритыми затылками, в кожаных куртках, со стальными взглядами верных псов. И я, господа, от них ничем не отличался. Возможно, считал себя умнее.

Уже темнело. Зимний лес неуютный – кладбище мертвых деревьев. Снегу – по колено, и я сразу черпанул его своими модельными туфлями. Наши голоса растревожили ворон, и они стали лениво и зловеще покрикивать на нас с черных ветвей. Эти гадкие твари имеют поразительный дар дурного предчувствия.

Бастилин приказал притоптать снег, чтобы можно было с удобством принять гостей.

Наши оппоненты приехали на трех иномарках. Не стану описывать их лица – такие же наглые и жующие, как и наши. Может, еще наглей. Поздоровались только руководители: Бастилин и высокий краснолицый человек в плотной серой куртке с капюшоном. Мой шеф достал из кармана карту Москвы, расстелил ее на снегу. И сразу же началась задушевная беседа.

Нас было пятнадцать. Их – тринадцать. Характерные вздутости курток не оставляли сомнений, что наши друзья приехали не с пустыми руками. Две команды молча рассредоточились за спинами своих шефов. "Что они предпочтут: игру ума или демонстрацию мускулов?" – всплыла в голове идиотская фраза.