В первые дни осени в приграничном, наспех построенном форте Бенджи показали дряхлого проводника индейца, который довольно сносно понимал английский. Это был первый встреченный им человек, который на вопрос о синих собаках уверенно кивнул головой и показал рукой на запад. Наняв старика за десять долларов и пообещав свои часы, в случае удачи, Лейси двинулся дальше. На второй же ночёвке проводник исчез, а утром появились индейцы. Пятеро краснокожих всадников неспешно подъехали к его лагерю, молча связали Бенджи руки и погнали впереди себя.

Спас его, отряд рейнджеров, охотившийся на конокрадов и внезапно попавшийся им по пути. Не вступая в переговоры, солдаты открыли огонь и индейцы, мгновенно забыв о пленнике, бросились врассыпную. Рейнджеры и рассказали Лейси о таинственных собаках. Во время военных походов местные краснокожие раскрашивали своих псов голубой глиной, что по поверьям придавало им сил, и должно было испугать врагов. Мало того, потрясённые рассказом о его злоключениях, рейнджеры сделали изрядный крюк, что бы навестить знакомого охотника на бизонов, у которого Бенджи и купил пять искомых индейских собак…

К железнодорожной станции Лейси и его псы вышли уже по первому снегу. Поручив животных мальчишке, работающему при гостинице, Бенджи принял ванну и лёг спать. Утром, из-за сильного жара, он не смог встать с кровати. Местный доктор констатировал воспаление лёгких. Три дня больной провёл в бреду и умер в полдень. Перед смертью он пришёл в сознание, попросил бумагу и написал отчёт для полковника…

Собак и последнее письмо Бенджамина Лейси доставил в Нью-Йорк какой-то охотник…

Случилось это в те далёкие времена, когда св. Пётр обходил землю и смотрел, как кому живётся в христианском мире. Исходил он все дороги и добрался, наконец, до Каталонии. А там, тем временем, благодать и счастье. Каталонцы сытые, ухоженные, лоснящиеся лежат в тени и пьют свежевыжатые соки. Сады плодоносят, на лугах откормленные стада, в рудниках да шахтах работа кипит. Посидел св. Пётр с каталонцами, чаю с курагой попил и говорит:

— Слава Господу, всё у вас хорошо, ни на что не жалуетесь, живёте счастливо.

— Трудимся в поте лица своего, — смиренно отвечают каталонцы, — вот и благоденствуем.

— Красавцы и молодцы, — радуется св. Пётр. — Одного не пойму, в какую землю не приду, первыми меня всегда собаки встречают. А где же ваши, почему не лают, гостя не приветствуют?

— Э-э-э-э, — замялись каталонцы, потупив глаза, — наверное, отдыхают. Набегались, наигрались за день, вот и прилегли.

— Сейчас посмотрим, — говорит св. Пётр, да как стукнет посохом о землю. — Придите ко мне, псы каталонские!

И тут с полей, из шахт да забоев, с заводов и фабрик потянулись к нему собаки. Измождённые, голодные, в обносках и рубищах, больные и убогие.

— Так вот, дорогуши-каталонцы, как вы «в поте лица своего», — рассвирепел Пётр. — На тварей божьих грех Адамов возложили?

Стукнул второй раз св. Пётр посохом и в миг собаки превратились в людей, а люди в собак. Ухмыльнулся святой, да и ушёл дальше странствовать, ну а новые люди опять к работе вернулись, а собаки в тень улеглись. С тех пор во всём мире каталонцев самым трудолюбивым народом считают, хотя и своеобразным.

Недаром о них столько поговорок сложили — «скалится, как каталонец», «облает, как каталонец», «каталонцу, каталонская смерть» и т. д.

Когда Святой Пётр обходил Землю, то случилось ему заночевать в Боснийских горах у местных пастухов. Угостили они его сыром и вином, уложили спать в овечьи шкуры. Лежит Пётр, смотрит на звёзды, слушает неторопливые разговоры пастухов. Тяжёлая у них жизнь. И от хищников отару оберегай, и от злых людей. А испугаются овцы, то, поди, попробуй, собери их по горам, да лесам. Или, если надо стадо на другое пастбище перегнать, столько хлопот, что и говорить не хочется. И решил Святой Пётр помочь пастухам, дать им такого помощника, что бы и овец стерёг, и пропавших искал. Уснули пастухи, а Пётр взял

— от Шакала острый нюх

— от Акулы острые зубы

— от Росомахи когти

— от Пингвина морозостойкость

— от Лягушки прыгучесть

— от Анаконды гибкий хвост

— от Нутрии тёплую шубу

— от Ирбиса свирепость

— от Носорога толстую шкуру

— от Енота чистоплотность

— от Цапли длинные лапы.

Получилось… В общем, получилось, то, что получилось, но для пастьбы (интересно, есть ли такое слово?) овец — просто идеальное животное.

Наутро Святой Пётр поблагодарил пастухов за ночлег и преподнёс им нового помощника.