Шрифт:
– Не будь несправедлив к нему, отец Мовсес! – воскликнул Гевонд. – Спарапет проявил прямо-таки преступную снисходительность по отношению к предателю-сюнийцу! Васак Сюни пролил кровь…
– Увы! Еще больше прольется крови в будущем, и это грозит гибелью стране Армянской…
– И пусть эта кровь прольется! – воскликнул Гевонд. – Омыть должна она душу нам!
– Жестоки слова твои, отец Гевонд! – упрекнул его Мовсес Хоренаци.
– Когда примирение невозможно, спасение в жестокости! Хоренаци задумался и потом продолжал, видимо, следуя за течением своей мысли:
– Со мной-то уже покончено. Я немощен, я пленник смерти. Я скорблю о гибели народа моего, о смерти моих наставников. Меня же самого смерть лишь обрадует…
– Не говори так, святой отец! – уверенно прервал его Гевонд. – Слова твои подобают человеку немощному, но дело твое полно силы. Ты будешь жить и еще увидишь свободу!
Заговорил и скованный до этого молчанием Езник Кохпаци:
– Дух твой в плену скорби, отец Мовсес. Да, священных для нас Саака и Месроца уже нет с нами… Глубоко скорбел о них и я. Но мир остается, и жизнь в нем вечна. Не всякая смерть есть конец, – бессмертна материя, и она чревата чудесами. С народом бывает точно так же, как с землей: вот она перестает родить, вот начинает снова. И если родит неодушевленная земля, то какие сокровища духа может создать человек!
Долго еще говорил Езник с Мовсееом. Философ убеждал философа. И лицо Мовсеса Хоренаци начало светлеть.
– Снизойдет на нас снова дух предков! – горячо воскликнул Гевонд. – И осенит наш народ!
– Да! – с воодушевлением подхватил Хоренаци. – И тогда будет жить народ армянский! И меня посещала иногда эта надежда… Да, тот дух, который некогда возвышал наш народ, – он не умер, он должен быть бессмертен! Должен – и будет!
– Верно ты сказал, святой отец! – радостно проговорил Артак и спросил:- А когда думаешь ты закончить «Летопись страны Армянской»?
Мовсес Хоренаци грустно взглянул на него.
– Если только книга эта раньше не покончит со мной, то надеюсь дописать в два-три года…
– Кончай свой труд, святой отец! Армянский народ будет шагать в грядущее, прижав твою книгу к груди!
Хоренаци внимательно всмотрелся в Артака, взгляд его потеплел.
– Кончай ее, кончай! – горячо настаивал Артак. – Первая твоя книга зажгла сердце армянского народа. Пусть и вторая, и третья, и все последующие делают то же.
Пока в келье шла эта беседа, вверх по тропинке поднимались к монастырю три всадника. Медленный шаг коней и беспечный вид всадников как будто говорили, что это мирные путники.
Выйдя из кельи, Вардан пристально вглядывался в них. Всадники подъехали ближе и, заметив Вардана, подтянулись. Рысью въехали они во двор монастыря, спешились и, подойдя к Вардану, склонились перед ним. Это были его лазутчики, посланные на дальние рубежи страны.
– Какие веста? – спокойно спросил Вардан.
– Узнали мы, что двигается персидское войско, Спарапет, – доложил старший.
– Где? – так же спокойно спросил Вардан.
– По ту сторону больших песков. Двигается очень быстро, крупными отрядами. Есть конница. Идет и «полк бессмертных», ведет с собой пятьдесят слонов.
– Численность?
– Двести-триста тысяч.
– До какого места дошли их разведчики?.. – Видели их в Хэре и Зареванде.
– Куда направят удар? На запад?
– Нет, Спарапет. Видимо, на Айрарат.
– Из чего это видно?
– Разведчики пробираются на запад. И потом, Спарапет, неспокойно в Атрпатакане: они прослышали, что гунны или уже ворвались, или собираются ворваться.
– Хорошо! – задумчиво вымолвил Вардан.
– Так!.. Значит, самое позднее – через месяц война?! – не выдержал Артак.
– Да, – просто подтвердил Вардан.
– А из Византии и из страны гуннов нет никаких вестей?
– Помощь подоспеет вовремя… Если только они уже выступили! – подсчитал Атом.
– То есть как?.. Значит, может случиться, что она и не подоспеет, а война начнется? – смутился Артак.
– Война – это не родная мать, чтобы терпеливо дожидаться, пока ребенок наиграется и вернется домой! – усмехнулся Вардан и приказал: – Вызовите сепуха Арандзара!
Бородатый сепух Арандзар вытянулся перед Варданом.
– Возьмешь отряд из пограничного полка, отправишься в Хэр и Зареванд. Будешь следить за продвижениями Нюсалавурта и сообщать мне.
– Слушаю, Спарапет! – проговорил сепух. Наступил час прощания. Монахи стали в стороне. Мовсес Хоренаци выступил вперед и протянул руку Вардану:
– Полный тягчайших испытаний путь предстоит тебе в борьбе за свободу духа и отчизны… И чем более велико мужество твое, тем больше надежда твоя! Иди. Пусть не притупится меч твой, и да спасет господь страну Армянскую!