— Предлагаешь к ним вернуться?

— Не сразу. Что ты хотела мне сказать, Стайни? Ты ведь ничего не говоришь просто так. Только я в эти игры не играю и не умею.

— Ничего-ничего, — Гончая выставила узкие ладони, словно защищаясь. — Просто вспомнила о гномах в тех краях, где Ксарбирус предполагает местоположение храма. Они ведь тоже могли им заинтересоваться как птицы, лезут ко всему блестящему.

— Нет разницы, есть там гномы или нет, — заметил дхусс. — Договоримся.

— Ага, как с таэнгами? Больно мы с ними преуспели…

— Гномы по разумней слывут.

— Хотелось бы верить. Просто надо помнить, что огневыми потехами пробавляются не только в Навсинае. Гномы, я слыхала, тоже упорно работали, чтобы вооружиться аркебузами, на манер големов Державы.

— Если мы с гномами не поссоримся, то и их аркебуз нам бояться не придётся. Ага, ворота. Вот и дошли, Стайни. Жаль, Трувора нет. Нехорошо мы с ним расстались. Всё мне сидху простить не мог.

Стражники у ворот, всё те же широкоплечие, хоть и низкорослые бойцы племени маэдов, проводили дхусса и Гончую подозрительно-презрительными взглядами: подобно таэнгам, маэды считали всех, не принадлежавших к их роду, достойными лишь им прислуживать. К сожалению — а может, к счастью, — сплошь и рядом оказывалось наоборот.

— Недостойный счастлив приветствовать отважную… — Кройон начал обычным манером, но Стайни только махнула рукой:

— Мэтр, если мы хотим хоть чего-нибудь добиться, давай говорить по-простому. — Взглянула на заносчиво отвернувшуюся Нэисс: — Я сожалею о случившемся, дочь лесов. Не прошу прощения — знаю, бесполезно. Ты считаешь меня своей кровницей. Ничего не имею против. Если хочешь, сразимся — после того, как поможем мэтру Кройону вернуться домой. Но пока — предлагаю мир. Или хотя бы перемирие.

Стайни не протянула руки и не ждала ответа, она, похоже, и не удивилась ни молчанию Нэисс, ни её надменной позе. Просто отвернулась, села и застыла, устремив взгляд в одну точку.

Кройон с самым несчастным видом беспомощно таращился то на неё, то на сидху. Тёрна же, казалось, происходящее ничуть не взволновало, словно неприязнь двух его спутниц оставалась их сугубо личным делом.

— Мэтр, тебе повезло. Ксарбирус не сможет отправить тебя домой прямо из Семме, но согласился присоединиться к нам в походе ко храму Феникса, где наш почтенный доктор сумеет, по его уверениям, открыть врата между планами и продержать их достаточно долгое время. Доволен ли ты, мэтр?

На жуткой физиономии демона отразилась более чем богатая гамма чувств. Чёрные губы растянулись, обнажая клыки с капающей слюной — наверное, так выглядела у демонов улыбка торжества.

— О многомудрый Тёрн! Тебе удалось невероятное, я, недостойный, не смел и надеяться… Как же ты смог уговорить мэтра Ксарбируса выступить в такой путь, каковой, не сомневаюсь, и долог, и труден?

— Врать не стану — особо стараться мне не пришлось, — усмехнулся дхусс. — Мне кажется, уважаемый доктор имеет тут собственную выгоду. Надеюсь, его интересы разойдутся с нашими достаточно поздно, не ранее того, чем ты, мэтр, благополучно вернёшься домой.

— О, как бы я мечтал, чтобы вы, мои друзья, отправились вместе со мной! — вдруг воскликнул демон, роняя крупную, как хорошая жемчужина, слезу. — Отчего так несправедливо мироздание, отчего наша разлука должна стать вечной?!

— Не ной, — презрительно бросила сидха. Это были первые слова, сказанные ею с появления Тёрна и Гончей. — Каждому своё. Тебе — твой мир. Нам — наш. Всё просто. Это естественный ход вещей. Чего же тут сетовать?

Кройон обиженно заморгал.

— Я так понял, что ты и дальше с нами, Нэисс? — спокойно осведомился дхусс.

— С вами, с вами… куда ж мне деться, — скривилась сидха. — Ты прав, всезнайка, никакая Ветвь меня теперь не примет. Так что скитаться мне до конца дней…

Стайни сделала движение, словно собираясь заговорить, но сдержалась.

— Мы все скитальцы, — Тёрн встал рядом, осторожно коснулся тонкого плеча. — Неважно, есть у тебя крыша над головой или ею служит небо. Всё равно — дорога вечна и прервётся, прости за банальность, только со смертью.

— Ой, ну хватит уже, — сидха скривилась. — Опять вещаешь, словно проповедник какой…

— Проповедники действительно опошлили, извратили и изгадили множество правильных, мудрых и верных мыслей. Вернее сказать, постарались изгадить и извратить. Но из этого не следует, что надо отказаться от истины, даже если её трепали недостойные уста.

— Уста, уста… Устала я слушать, вот чего, — объявила сидха. — Давай о чём-нибудь понятном, земном. Например, куда направляемся? И не озаботится ли наш дорогой предводитель Тёрн дорожными припасами? Он-то, понятно, обходится собственной шкурой, но мы, остальные, создания не столь совершенные. Я, конечно, не рассчитываю, что в Семме отыщутся плащи ткачества сидхов, но на худой конец сойдут и просто человеческие. То же самое касается и оружия.