— Ну как, поговорили?

— Поговорили, — лицо дхусса осталось непроницаемым. — Теперь снова в дорогу. И Ксарбирус с нами. Отправлять мэтра Кройона домой.

— Весьма благородно со стороны досточтимого доктора, — бывшая Гончая чуть склонила голову.

— Говорит, что надо отыскать храм Феникса, — Тёрн искоса взглянул на девушку. — Мол, только там он сможет открыть ворота, достаточно широкие для нашего черночешуйчатого друга, и удержать их потребное время.

— «Феникс пронзает миры и планы бытия», — чуть нараспев процитировала Стайни. — Ничего удивительного.

— Труды Валлиомида из Эрштле. Это в Некрополисе такому учили? — дхусс выразительно поднял бровь.

— Валлиомида из Эрштле… Ну да, в Некрополисе. У Мастеров обширные библиотеки.

— Если б они ещё извлекли из них хоть какую-то пользу…

— А они и извлекли. Для себя, конечно же. Мир есть юдоль скорби, боли и несчастий. Всех в конце ожидает гибель, даже долгожителей-аэлвов. Следовательно, главнейшей задачей всех живущих является победа над смертью.

— Я бы с тобой поспорил…

— А зачем, Тёрн? Это ж не мои слова, так в Некрополисе учат. А все возражения и так известны. Мол, смерть есть необходимейшее условие жизни, и друг без друга великие сестры не ходят.

— Но это так, — спокойно сказал Тёрн, посторонясь и пропуская Стайни в узкие двери лавки Ксарбируса. — Без смерти нет жизни. Чтобы кто-то жил, кто-то другой должен умереть — вернее даже, умирать, постоянно и бесконечно. Мы едим живое, становящееся в нас мёртвым. Мы разделяем разумных и неразумных, считая, что убивать последних вполне допустимо. Мир не бесконечен и не бесконечно-плодороден. Великий круговорот…

Они медленно брели по узкой улочке, самая странная пара из всех, что были в Семме. Непонятный дхусс, утверждавший, что он вовсе не дхусс, и человек, девушка, прошедшая адское горнило Некрополиса, чьё тело изменено магией, и кто ведает пределы этого изменения?..

— Оставим это, — отмахнулась наконец Стайни. — Мне это, если честно, не интересно. Я знаю, что сдохну, тело сожрут черви, а чем они побрезгуют — и неудивительно, после эдакой-то гадости, что я в себе носила! — то просто сгниёт. И хорошо ещё, если окрестные источники не отравит. Ну а про именуемое мудрецами «душой» я предпочитаю не распространяться. Ибо не верю. Как и Мастера Некрополиса. В этом-то с ними согласиться можно. Уж я на зомби насмотрелась, будь уверен, Тёрн.

— У зомби нет души, согласен. Она покинула плоть в мгновение смерти, — дхусс сосредоточенно глядел себе под ноги. — Душа — то, что отличает мёртвое от живого, Стайни. И она есть у всего, что движется, растёт, множится и умирает. Всякое чувствующее создание — от мельчайшей былинки до подводных исполинов — наделено душой.

— Последователи Ома-креатора тебя бы поставили на правёж за ересь, — ухмыльнулась бывшая Гончая.

— Руки у них коротки. Пока что больше кричат, чем ставят, — Тёрн не повернул головы.

— Бывает, что и руки вдруг удлинятся, — Стайни озиралась по сторонам за двоих.

— Какое это имеет к нам отношение?

— Самое прямое. Ксарбирус решил пробираться к одному из храмов Феникса, верно? А не сказал, куда именно мы направимся?

— Сказал. Самый юг Гиалмара.

— Где-то в верховьях Сеттона?

— Не уточнял.

— А как насчёт Ринн-А-Элина или там Кессерской пущи?

— Первое упоминал, о втором не обмолвился. Сказал, что пойдём «верх по Делэру», а он, если мне не изменяет память, выходит как раз к Кессеру.

— Клоссы. Ох… Ладно, а потом что?

— Говорил, что пустит в ход заклятье поиска, когда доберётся до места.

— Там ведь ещё и гномы неподалёку, — продолжала размышлять вслух Гончая. — Дин-Аран.

— Ты что, это ж сильно к западу? — удивился дхусс.

— Только выход на поверхность, Тёрн, только выход открытый для торговли. Гномьи тоннели тянутся на десятки лиг, а иные — так даже и на сотни.

— А, понятно. «Прорытые в дни славы подземных королевств»?

— Нет, почему это «в дни славы»? — Стайни то ли не поняла иронии, то ли сделала вид, что не поняла. — Всегда рыли и сейчас роют. Пшеница под землёй не растёт, но зато темновых грибов хватает. От них, правда, голову порой кружит и глазам что-то привидеться может, но есть их вполне можно. Особенно если с маслицем пожарить.

— А ты откуда знаешь?

— Гончие едят всё, что можно и что нельзя тоже. Одна из заповедей нашей службы.

— Гм. «Нашей» службы? Стайни, Ксарбирус не забыл, часом, извлечь какую-нибудь скляницу? — Тёрн улыбался, тон его оставался шутлив, однако глаза едва заметно сузились.

— Испугался? — усмехнулась в ответ девушка. — Говорят, что «бывших Гончих не бывает». От себя хотя и отказываешься, и память бы всю отрезала да выкинула — но ведь нет. Так пусть хоть как-то послужит.

— Любопытный переход от гномов и грибов…