Ну вот, они друг друга поубивали, подумал я, прислушиваясь к тишине, стоявшей за дверью с номером триста сорок пять.

Постучал.

— Фёдор, это вы? Если это вы, то входите, — расслышал я сонный голос Шишки.

— Не вздумай! — заревел инспектор.

Мне стало любопытно. Толкнул дверь, она уперлась во что-то мягкое.

— Ой, нога… — тихо воскликнула Шишка, пошевелилась. — Теперь входите.

Дверь открылась на ширину головы. Свет из коридора освещал только узкую полоску на стене. Я просунул голову: темно.

— Инспектор, как вам не стыдно! С подозреваемой! Это не по уставу.

— Заткнись и проваливай, — рычание раздалось из угла, но снизу, то есть кровать была поднята.

— Вот будет весело, если Ньютроп узнает. Какой козырь против вас!

— Между нами ничего не было, заруби себе на носу. А вас с Ньютропом я утоплю в озере.

— Ах, инспектор, — вступила Шишка, позевывая. — Давайте хоть сделаем так, чтоб было из-за чего топить.

— Спи, зануда, — прикрикнул на нее инспектор, но значительно мягче, чем делал это до сих пор.

— Это я зануда?! Это вы зануда!

Чем кончится перепалка, я ждать не стал.

— Стойте, нате, возьмите, — из темноты вынырнула полненькая ручка и подала мне сверток. — Там половинка курицы, мы вам оставили. Вы, верно, голодны…

Ворованная курица слаще честно купленных устриц — это закон природы.

Перед сном я отослал Шефу отчет. Потом вспомнил, что забыл взять у Кати спальник с обогревом. Вставать и искать ее среди ночи было лень, и я обошелся теплой курткой.

В девять утра по местному времени я сидел в ресторане, ни к кому не цеплялся, завтракал в одиночестве. Цанс и Брубер пили кофе, меня они не пригласили. Вейлинг заказал завтрак в номер.

В девять ноль пять в ресторан вошел инспектор Виттенгер. За его широкой спиной маячила Шишка. Я заметил их сразу, поскольку в силу профессиональной привычки сидел лицом к дверям и время от времени посматривал на входящих.

У инспектора на лице было написано: «Ша! Баста! Всем бояться!».

Что это с ним, думаю. Вряд ли ночь, проведенная в одном номере с Шишкой, могла так на нем сказаться. Или я недооценил Шишку?

Шишка не рискнула надеть ворованную одежду (или ее инспектор отговорил), она была в своем обычном черном свитере, длинной шерстяной юбке мышиного цвета и в ботинках от скафандра высшей защиты.

Они присоединились ко мне.

— Шишка, — говорю я. — На правах арестованной ты имеешь право на завтрак за счет инспектора.

— Я и сама прокормлюсь, — сказал Шишка, достала комлог и отщипнула от него маленькую антенну. — Ну, заказывайте.

— Говяжий стейк с трюфелями, салат из тунца и икры, икры побольше, и еще… две бутылки «Балантайна» с собой, — потребовал я не мешкая ни секунды.

— Отменяется! — Виттенгер прихлопнул комлог вместе с антенной.

— Почему? — спросили мы хором.

— Я теперь при исполнении, — и он важно прокашлялся.

Я попросил уточнить:

— Что значит «теперь»?

— Сегодня утром, — он снова прокашлялся, — пришло указание из Главного управления Галактической Полиции. Мне временно присвоен статус оперативного уполномоченного. Теперь я обязан блюсти закон и на Ауре.

Оперативный уполномоченный — это меньше, чем капитан в полиции Фаона. Неужели наш губернатор не мог выпросить для Виттенгера хотя бы что-нибудь вроде майора.

— Поздравляю. Как к вам теперь обращаться? господин уполномоченный?

— Между чинами в Галактической Полиции и нашими чинами нет прямого соответствия, — с глубокомыслием объяснил Виттенгер. — В любом случае, для тебя я по меньшей мере Ваше Величество.

— Привет, королева, — кивнул я Шишке.

— Привет, мой паж, — проворковала она и рассмеялась.

— Не болтай, — нахмурился Виттенгер. — Ты здесь на птичьих правах. Хм, репортер…

— А кто первый сказал про «величество»?

Виттенгер приблизил ко мне лицо, тихо попросил:

— Если серьезно, то обращайся ко мне «полковник» — без упоминания должности. Хорошо?

Я сказал, что так, действительно, солидней. Затем он дал указание Шишке:

— Надо вернуть вещи.

— Угу, и курицу.

— За курицу заплатим.

Подъехал официант. Мы с Виттенгером взяли, что нам положено — яичницу с беконом. Шишка, сообщив, что худеет, заказала только кофе.