Хотя она практически не пользовалась глазами, но сумела разглядеть, что на металлической двери углем был нарисован круг с двумя перечеркивающими его диагональными линиями. Неожиданно Моркоу согласился с ней. Во всяком случае, у него хватило вежливости не спросить «Ты уверена?», а с грохотом попытаться отвернуть большое колесо. Дверь была заперта.

— Не думаю, что за ней вода. — сказал он.

— Да что ты говоришь? — удалось выговорить Ангуа? — Ты же знаешь, это только… чтобы не пустить нас!

Моркоу обернулся, к ним приближался отряд дварфов. Они бежали к двери с таким видом, как будто совершенно не замечали присутствие стражников.

— Не пускай их первыми! — выдавила Ангуа сквозь стиснутые зубы. — След очень слабый!

Моркоу вытащил меч, другой рукой он выставил напоказ свой значок.

— Городская Стража! — закричал он. — Прошу всех опустить оружие! Спасибо!

Отряд замедлился, и, как это обычно бывает, бегущие позади налетели на тех, кто приостановился в нерешительности перед ними.

— Это место, где было соврешно преступление! — объявил Моркоу. — Я все еще плавильщик! Мистер Ардент, вы здесь? С той стороны есть стражи?

Ардент пробился через отряд дварфов. — Думаю, что нет. — сказал он. — Тролль все еще там?

Моркоу взглянул на Салли, которая пожала в ответ плечами. Вампиры никогда не развивали в себе способность слышать сердца троллей. В этом не было никакого смысла.

— Возможно, хотя я так не думаю. — ответил Моркоу. — Прошу вас, откройте дверь. Может нам все еще удастся поймать след.

— Капитан Моркоу, вы же знаете, что на первом месте всегда должна стоять безопасность шахты! — заявил Ардент. — Конечно, вы обязаны пуститься в погоню. Но сначала мы откроем дверь и убедимся, что за ней нет никакой опасности. Вы должны уступить нам.

— Пусти их, — прошептала Ангуа. — запах будет четкий. Я справлюсь.

Моркоу кивнул и прошептал в ответ — Молодец!

Она почувствовала, что захотела повилять хвостом. Ей захотелось лизнуть его в лицо. Это были помыслы ее собачьей части. Ты хорошая собака. Так важно быть хорошей собакой.

Моркоу оттащил ее в сторону, в то время как пара дварфов подошла к двери, намереваясь что-то сделать.

— Но прошло так много времени, — пробормотала она, когда еще два дварфа встали за первыми двумя. — Судя по запаху, он был там часов двенадцать назад…

— Что они делают? — сказал Моркоу, наполовину себе самому. Еще два дварфа завернутые в кожаные одежды с ног до головы, как Ардент, но в кольчуге поверх, и в шлемах без украшений, но полностью закрывающих головы и лица и оставляющих лишь прорезь для глаз. Каждый дварф нес на спине большой черный ранец и держал перед собой копье.

— О, нет, — сказал Моркоу. — только не здесь…

По команде дверь распахнулась, обнаруживая за собой одну лишь темноту.

Копья изрыгнули пламя и следом за его длинными желтыми языками медленно двинулись черные дварфы. Дым, тяжелый и липкий, заполнил пространство.

Ангуа потеряла сознание.

Темнота.

Из последних сил Сэм Ваймс взбирался на вершину холма, изнемогая от усталости.

Было тепло, теплее, чем он ожидал. Соленый пот щипал глаза.

Ботинки проскальзывали по воде, хлюпающей под его ногами.

Где-то там впереди, на склоне, плакал ребенок.

Он знал, что кричит. Он мог слышать свист дыхания в горле, мог чувствовать, как двигались его губы, но он не мог расслышать слова, снова и снова выкрикиваемые им.

Темнота воспринималась, как холодные чернила. Извивающиеся щупальца темноты проникали в его разум и тело, замедляя движение, тянули его назад… Вот они и пришли за ним с огнем.

Ваймс моргнул и обнаружил, что неотрывно смотрит в камин. Огонь умиротворяюще потрескивал. Прошелестев платьем, в комнату вернулась Сибил, села и подобрала свою штопку.

Он тупо уставился на нее. Сибил штопала его носки. У них был полон дом прислуги и она штопала ему носки. И вовсе не потому, что они не могли позволить себе новую пару носков на каждый день. Нет, она подцепила где-то идею, что это ее супружеский долг и потому занималась этим.

В этом было что-то отрадное, как ни странно. Досадно только, что штопать она не умела и в результате Сэм ходил с пятками, грубо подшитыми крест-накрест шерстянными нитками. Тем не менее, он носил их и никогда не жаловался.