У всех троих последовала естественная реакция: трубач перепугался, скорее всего, он вообще боялся полиции; ударника охватила дрожь; сакс тоже сильно струхнул, но повел себя агрессивно:

— У всех нас алиби — на тот случай, если вы об этом не знаете.

Дэнни подумал: «Мир праху твоему, Мартин Митчел Гойнз» — и сказал:

— Знаю, что вы ни при чем. Просто ответьте мне на простые вопросы. Были ли у Марти враги, и если да, то знаете ли вы, кто именно? Может быть, у него были какие-то сложности в отношениях с женщинами? Объявлялись ли здесь какие-то его дружки-наркоманы?

— Марти был скрытный — могила, блин, — говорил сакс. — Знаю только, что как черт хотел вылечиться и рванул в Леке. Нарушил условия условно-досрочного. Считай, стал лицом, скрывающимся от правосудия. Это ж каким штыком быть надо: федеральная лечебница — там же проверить в два счета могут. Но у Марти, всё, блин, молчком. Мы даже не знали, где он кантовался.

Дэнни смерил его взглядом и перевел глаза на трубача, стоявшего почти вплотную к заднику сцены и державшего трубу как икону, которая оградит его от нечистой силы. Трубач сказал:

— Мистер, у меня есть кое-что для вас.

— Что?

— Марти сказал мне, что встречается с каким-то человеком после ночного номера, и я видел, как он пошел на стоянку у «Зомби».

— Он сказал, как этого человека зовут?

— Нет, не сказал.

— Он что-нибудь еще говорил — что они собираются делать или еще что-то?

— Нет, но сказал, что скоро вернется.

— Может, он хотел купить дозу? Саксофонист вперил в карие глаза Дэнни свои — голубые:

— Слушай, чувак, я ж, блин, сказал тебе, Марти завязал и развязывать не собирался.

В зале поднялся шум: в ноги Дэнни полетели скомканные бумажные салфетки. Глаза ему слепили огни рампы, по груди текли струйки пота. Кто-то крикнул:

— Вали отсюда, притырок!

В зале захлопали, в спину Дэнни угодил недоеденный цыпленок. Саксофон насмешливо улыбнулся, облизал мундштук и подмигнул Дэнни. Подавив желание вбить саксофонисту инструмент в глотку, Дэнни быстро покинул клуб через боковой выход.

Вечер был прохладный, и взмокший Дэнни быстро продрог. В глазах пульсировали неоновые огни. Отрывочные мелодии сливались в какую-то какофонию, а гигантский негр-лунатик на крыше «Зомби» высился ночным кошмаром. Дэнни поежился и направился к входу в клуб.

Увидев служебный жетон, привратник впустил Дэнни в помещение, заполненное дымом и разноголосым гамом; джаз-банд в передней части зала переходил на крещендо. Находившийся в левом углу бар формой походил на гроб и был украшен эмблемой клуба — негром-лунатиком. Дэнни направился прямо туда, уселся на табурет, поманил пальцем белого бармена, вытиравшего стаканы.

Бармен положил перед ним салфетку. Перекрывая шум, Дэнни крикнул:

— Двойную!

Как по мановению ока появился стакан; Дэнни одним махом прикончил бурбон; бармен снова налил. Дэнни снова выпил и почувствовал, что нервное напряжение спадает. Музыка кончилась оглушительным аккордом. Зажегся свет, публика зааплодировала. Когда шум улегся, Дэнни сунул руку в карман, выудил пятидолларовую бумажку и фото Гойнза.

— С вас два зеленых, — сказал бармен.

Дэнни сунул пять долларов в карман рубашки бармена и сунул под нос фото:

— Знаешь его? Бармен прищурился:

— Он теперь старше? Может, прическа теперь другая?

— Снимок шестилетней давности. Видел его? Бармен вытащил очки, надел их и отставил фото на длину вытянутой руки:

— Он что, тут где-то поливает?

Дэнни не понял вопроса, подумал, что жаргонное словцо относится к сексу:

— Что вы имеете в виду?

— Ну лабает, джазует, играет в оркестре — по соседству?

— Тромбонист в «Бидо Лито».

Бармен щелкнул пальцами:

— Да, я его знаю. Кажется, зовут Марти. Закладывает за галстук у нас между номерами в «Бидо», там с Рождества сшивается. У них в баре обслуживают только клиентов. Алкаш типичный, вроде того…

«Вроде тебя», — подумал Дэнни. Хмель немного исправил ему настроение:

— Вчера вечером его видел?

— Видел. Он шел с каким-то парнем к машине на углу Шестьдесят седьмой улицы. Нагрузился, видать, по полной. Может…

Дэнни подался вперед:

— Что — может?

— Может, и наширялся. Наверно, просто был поддатый. Поработаешь в джаз-клубах, быстро на это дело подсядешь. В общем, парень этот, Марти, плелся так, как будто подогрелся уже. Другой парень поддерживал его за плечи и в машину помог сесть.

— А теперь помедленнее и по порядку, — сказал Дэнни. — Мне нужно описание машины и второго парня. Все детали.

Бар уже заполняли посетители — негры в «зутах» [18] , чуть позади них — женщины в платьях и макияже под Лену Хорн [19] . Бармен окинул взглядом толпу посетителей, потом взглянул на Дэнни: