— Мне казалось, я знаю всех ребят из участка.

— Я из управления шерифа, — пояснил Дэнни. Улыбка исчезла с лица мулата:

— Я обычно имею дело с семьдесят седьмым участком, мистер шериф.

— В данном случае это касается округа.

— Мы не относимся к округу.

Дэнни большим пальцем указал себе за спину, потом ткнул в сторону цветных прожекторов:

— Это освещение пожароопасно, в продаже у вас спиртное без этикеток, а округ контролирует легальность продажи алкоголя и соблюдение правил безопасности. У меня в машине бланки судебной повестки. Принести их сюда?

Улыбка менеджера вернулась на место:

— Ну что вы, не стоит. Чем могу быть полезен, сэр'?

— Расскажите мне о Мартине Гойнзе.

— А что именно вас интересует?

— Все, что вам известно.

Менеджер, испытывая терпение Дэнни, не спеша закурил сигарету. Потом выдохнул дым и проговорил:

— Рассказывать особенно нечего. Наши его приглашают, когда основной тромбон запивает. Лично я предпочитаю цветных музыкантов, но всем известно, что Марти отлично с ними ладит, и я не возражал. Если не считать, что вчера Марти крупно подвел ребят, никаких недоразумений с ним у меня не было; работает он отлично. Нормальный музыкант, каких много.

Дэнни указал на музыкантов и спросил:

— Это и есть «Султаны»?

— Верно.

— Гойнз отыграл с ними номер, который закончился уже после полуночи?

Мулат улыбнулся:

— «Доброе старое время». Вариация Дики Макковера в быстром темпе. Даже Птаха [17] завидует…

— Когда закончился этот номер?

— В 12:20, наверное. Я даю ребятам отдохнуть пятнадцать минут. Марти сваливал и на финальном номере в 2:00 не появился. Первый раз так меня подставил.

Дэнни перешел к алиби «Султанов»:

— Остальные оставались на сцене до конца последних двух номеров?

— Угу, — кивнул менеджер. — Играли для одной компании. А что Марти натворил?

— Его убили.

Мулат поперхнулся на затяжке, закашлялся, бросил сигарету на пол, наступил на нее и прохрипел:

— Кто же это сделал?

— Не вы и не «Султаны», — сказал Дэнни. — А скажите мне вот что: Гойнз сидел на дозе?

— Что-что?

— Не нужно делать вид, что вы меня не понимаете. «Г», гарри, белый кайф — короче, героин. Страдал Гойнз пристрастием к героину?

Менеджер сделал шаг назад:

— Я наркош сюда близко не подпускаю.

— Ну конечно, и спиртное нелегально тоже не продаете. А как у Мартина обстояло с женщинами?

— Не знаю. Ничего не слыхал.

— Были у него враги? Зуб на него кто-нибудь имел?

— Нет вроде.

— А друзья были? С кем он дружбу водил? Может быть, кто-нибудь приходил сюда, интересовался им?

— Нет, нет и еще раз нет. У Марти и семьи даже не было.

Дэнни улыбнулся — пора было менять тактику допроса; недаром этот прием он отрабатывал в спальне перед зеркалом.

— Хорошо. Извините, если что не так.

— Да нет, ничего.

Дэнни покраснел, надеясь, что в этом причудливом освещении его смущение осталось незамеченным:

— У вас сторож на парковке есть? — Нет.

— А вы случайно не заметили вчера вечером зеленый «бьюик» на стоянке?

— Нет.

— Работники кухни выходят на стоянку — покурить или отдохнуть?

— Знаете, у людей на кухне столько работы, что им некогда отдыхать.

— А ваши официантки? После закрытия они в машинах там ничем не подрабатывают?

— Слушайте, что-то вас заносит, мистер.

Дэнни отстранил менеджера и через весь зал направился к эстраде с музыкантами. «Султаны» заметили его и переглянулись: узнали копа, не впервой. Ударник оставил свои барабаны; трубач отошел назад и встал у ведущего за кулисы задника; саксофонист перестал прилаживать мундштук.

Дэнни взошел на помост, щурясь от яркого света рампы. Он посчитал саксофониста за главного и решил разговор с ним вести помягче — они были на виду всего зала, заполненного публикой.

— Служба шерифа. Я насчет Марти Гойнза. Первым в разговор вступил ударник:

— Марти чист. Только прошел курс лечения. Подсказка другим, если не желание бывшего осужденного поспешить выгородить коллегу.

— А я и не знал, что он наркоманил.

Саксофон хмыкнул:

— И не один год, но завязал.

— Где лечился?

— Леке. Больница в Лексингтоне, штат Кентукки. Это насчет условно-досрочного освобождения?

Дэнни отступил на шаг, чтобы видеть всех сразу:

— Вчера ночью Марти убили. Скорее всего, его увезли отсюда сразу после вашего последнего номера.