От двухчасового кружения вокруг дома он совершенно одурел. Позвонил Миксу и попросил телефонистку передать ему, чтобы подъехал на Кэнон-драйв, но «кадиллак» Базза все не появлялся, и Мал уже был готов ворваться в дом один с пушкой наготове.

Опять Санта-Моника — Кэнон-драйв. Мал заметил мальчишку, разносившего газеты, и у него родилась идея. Он остановился в трех домах от Клэр и поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть ее крыльцо. Мальчуган бросил газету — она стукнулась о дверь. Дверь открылась, протянулась рука и забрала ее. Если они еще не знают, то сейчас узнают, и если страх не затуманил им мозги, то догадаются: Чаз.

Потянулись минуты ожидания. Мал достал с заднего сиденья старый свитер — с его помощью можно легко выдавить окно. Еще несколько томительных минут, и Клэр с Лофтисом торопливо прошагали к стоявшему у подъезда «линкольну». Она села за руль, он — рядом. Машина задом выехала на проезжую часть, развернулась и поехала в сторону дома Майнира.

Мал направился к их дому — высокий солидный мужчина в костюме-тройке с небрежно перекинутым через руку свитером. Увидел рядом с дверью боковое оконце, выдавил его, нащупал ручку замка, открыл дверь. Вошел в дом и запер дверь на щеколду.

Ему предстояло обыскать не менее пятнадцати комнат. Мал уже наметил себе кладовки, маленькие комнатки и те, где есть письменные столы, и сразу направился к большому столу у лестницы. Осмотрел полдюжины ящиков, обыскал встроенный шкаф для верхней одежды, пытаясь нащупать связку папок или разрозненных бумаг.

Ничего.

Прошел в задние комнаты — еще две кладовки. Пылесосы, щетки для чистки ковров, норковые шубы. Мал вознес молитву старому пресвитерианскому Богу: не дай им, Господи, спрятать бумаги в домашний сейф!

Маленькая комнатка за ванной: книжные полки и письменный стол — восемь ящиков со всякой всячиной: киносценарии, письменные принадлежности и почтовая бумага, старые личные документы Лоф-тиса, и нигде нет двойного дна, никаких тайников и секретных ящичков.

Мал вышел из комыатки в боковую дверь и почувствовал аромат кофе. Пошел на запах и попал в небольшой зал с экраном на стене и кинопроектором напротив. Посредине зала раздвижной стол с кофейником и разложенными на нем бумагами, при нем — два стула: рабочая обстановка. Мал подошел к столу, стал просматривать бумаги, и…

Какой же умница был Дэнни Апшо!

Малыш писал четко, каждая фраза — глубокая мысль, язык — безупречный, и дай ему судьба еще пару дней, и он бы легко раскрыл эти четыре убийства. Все четко и ясно: страница три, показания второго свидетеля, который видел, как похищали Гойнза. Клэр и Лофтис обвели эти места карандашом, что подтверждало слова Майнира: они пытались найти сына Лофтиса.

Страница три.

Свидетель Коулмен Хили, допрошенный Дэнни Апшо в первый день расследования: ему около тридцати — возраст указан верно. Описание внешности: высок ростом, стройный, с бородой — явно фальшивая; он снимает ее, когда нужно предстать в облике отца-любовника. Описание его барменом в профиль Дэнни дополнил собственным описанием анфас, прибавив указание на «средний возраст». Он был первым и единственным, по словам Джека Шортелла, свидетелем, назвавший Гойнза голубым — первая «гомосексуальная» зацепка Апшо. Загримируй Коулмена — и он запросто может выглядеть мужчиной среднего возраста. Если же все собрать вместе, включая найденную доктором Лейманом на берегу реки окровавленную прядь парика, и Коулмен Масски-Лофтис-Хили предстает убийцей, маниакально жаждущим крови и заодно желающим отомстить насильнику и кровосмесителю Рейнольдсу.

Только одно оставалось непонятным: Дэнни допрашивал Коулмена и встречался с Лофтисом. Как же он не заметил, что они похожи друг на друга?

Мал просмотрел другие страницы дела Дэнни. Молодец, молодец, думал он. В работе малыша железная логика сочеталась с нестандартным мышлением: Дэнни точно разгадал психологию убийцы. Здесь был шестистраничный отчет обследования квартиры на Тамаринд-стрит (он все-таки был там), но склока между городом и округом вынудила его пойти на обман. Он боялся, что из-за этого городская полиция сотрет его в порошок, поэтому решил уклониться от проверки на детекторе лжи — проверки, которая сняла бы все подозрения в его причастности к гибели Найлза, — и ушел из жизни сам. Отчеты перемежались фотоснимками с кровавыми рисунками. Дэнни снимал все сам, рискуя быть обвиненным в противозаконном вторжении на чужую территорию. Мал почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Он уже видел, как на основе собранных Дэнни улик Эллис Лоу выстраивает убийственное обвинительное заключение, в котором фигурирует и его имя. Монстра-Росомаху отправляют в газовую камеру — и заслуга в этом принадлежит им с Дэнни и Баззу Миксу. Кто бы мог подумать! Он — и Микс.

Мал вытер слезы, все фотографии и бумаги сложил в аккуратную стопку. На полях одной из страниц с перечнем намеченных для обследования объектов в негритянском квартале он заметил пометки, сделанные женской рукой. Это был список отелей на юге города, где выступали джаз-оркестры. Мал сунул список в карман, остальное взял под мышку и направился к выходу. Отпирая щеколду, он услышал, как в замочную скважину всунули ключ. Мал открыл дверь, как это сделал Дэнни Апшо на Тамаринд-стрит.

На крыльце стояли Клэр и Лофтис. Они посмотрели на разбитое оконце, потом — на Мала и на папку бумаг у него под мышкой.

— Вы нарушили наш уговор.

— К черту наш уговор!

— Я решила убить его. Пришла к выводу, что другого пути нет.

Лофтис стоял позади и держал в руках пакет с продуктами. Времени навестить Майнира у них явно не было:

— Ради справедливости? Суд народа?

— Мы только что говорили с нашим адвокатом. Он считает, что вы не сможете доказать, что мы каким-то образом связаны с убийствами, — сказала Клэр.

Мал посмотрел на Лофтиса:

— Все равно правда выплывет наружу. Правда о вас и о Коулмене. Будет и большое жюри, и суд над Коулменом.