— Разве это что-то изменит?

— Нет.

— Ну тогда, какая мне разница, босс.

— Герман, — обратился Микки к Герштейну, — оставь нас.

Тот вышел из комнаты. Машинистки продолжают стучать, клерки — корпеть над бумагами. Базз еще позлил коротышку:

— Значит, не обижаешься на меня, а?

— Предлагаю тебе сделку, — сказал Коэн. — А когда я говорю «сделка», мне можно верить. Так?

«Сделка» и «верить мне» были его девизом, поэтому Базз и водил дело с ним, а не с Зигелем или Драгной:

— Точно, Мик.

— Верни мне Одри, и я волоска не трону на ее голове и не заставлю тебя медленно умирать. Веришь моему слову?

— Да.

— Понимаешь, что я тебя достану?

— Ты всегда выигрываешь, босс.

— Ну так делай, как я говорю.

— Сделки не будет. Пока, еврейчик. Я буду по тебе скучать. Правду говорю.

Быстро в санаторий «Пасифик».

Базз свернул с берегового шоссе и просигналил у ворот. Из переговорного устройства донеслось хриплое «Да?».

— Тернер Микс к доктору Лаксу.

В динамике — легкое гудение с десяток секунд и наконец:

— Припаркуйтесь по левую руку у входа с табличкой «Для посетителей», пройдите к лифту и поднимитесь на третий этаж. Доктор ждет вас в своем кабинете.

Дойдя до лифта, Базз обнаружил, что он занят. Он пошел по лестнице и на последних ступеньках остановился, услышав из открытой двери голос Терри Лакса:

— …оклахомский бабуин… Но мне надо поговорить с ним, он связан с Говардом Хыозом. Слушай, сегодня в газетах напечатали кое-что для меня интересное: убит один человек, с которым у меня были общие дела. Я только что слышал об этом по радио. Купи мне все утренние газеты, пока я потолкую с этой деревней.

Значит, и Лаке имел дело с Гордином: шесть против одного в пользу этого. Базз быстро спустился к своей машине, взял дубинку и сунул ее сзади за пояс. Теперь лифт был свободен, он нажал кнопку третьего этажа и поехал вверх, думая, как же Терри любит деньгу и до чего ему безразлично их происхождение! Дверь кабинета открыта, в дверях нарко-док с приветливой улыбкой:

— Баззи, давненько ко мне не заглядывал.

В коридоре чисто и пустынно — ни нянек, ни посетителей.

— Как дела, Терри?

— Ты по делу, Базз?

— А как же, босс. И по особому. Где мы можем спокойно поговорить?

Лаке провел Базза через холл в маленькую комнату, заставленную шкафами с папками и увешанную графическими пособиями по пластической хирургии. Лаке прикрыл дверь, Базз запер ее на ключ и привалися к ней.

— Это еще зачем, черт возьми? — удивился Лаке. Базз ощутил спиной свою дубинку:

— Весной 43-го ты делал пластическую операцию сыну Лофтиса. Расскажи мне об этом.

— Не пойму, о чем ты говоришь. Посмотри, если хочешь, истории болезней за 43-й год.

— Не будем препираться, Терри. Рассказывай обо всем сам — и не забудь Гордина.

— Что значит «препираться»? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Базз вытащил дубинку и ударил Лакса по ногам ниже колен. От удара Лаке врезался в стену. Базз схватил его за волосы и со всей силой ткнул лицом в косяк двери. Лаке сполз на пол, оставляя кровавый след на полированном красном дереве и бормоча:

— Не бей меня, не бей меня. Базз отступил на шаг:

— Лежи тут, на полу тебе будет удобнее. Зачем ты оперировал мальчишку, чтобы он походил на отца? Кому это было нужно?

Лаке откинул назад голову, из горла у него вырвались булькающие звуки, и он отряхнулся, будто собака, вылезшая из воды:

— Ты же изувечил меня! Ты меня… изувечил.

— Сделаешь себе пластику. Отвечай на вопросы.

— Лофтис мне велел. Он хорошо мне заплатил, сказал, чтобы я никому об этом не говорил. У Лофтиса и того психа одинаковое строение лица, и мне было нетрудно сделать это.

— Зачем это понадобилось Лофтису?

Лаке с трудом сел и стал массировать колени. Зыркнул на внутренний телефон, стоявший на шкафчике с папками — слишком далеко. Базз дубинкой разбил его вдребезги:

— Зачем? — повторил Базз. — Только не говори, что он хотел сделать парня похожим на себя, чтобы тот тоже стал кинозвездой.

— Но именно так он мне и сказал! Базз постучал дубинкой по ноге Лакса:

— Почему ты назвал Коулмена психом?

— После операции он лежал у меня, и я его поймал у себя в инкубаторе. Он забивал цыплят палкой зутера. Мало того — он пил их кровь!

— И верно псих, — согласился Базз, а про себя подумал: «Нет об убийствах он ничего не знает. Думает, что хуже, чем пить цыплячью кровь, ничего быть не может». — А какие у тебя были дела с Феликсом Гордином, босс?