Тогда он подумал – ага! Именно так и подумал – «ага, вот, где я нахожусь!» Однако уже через пару секунд сомнения вновь одолели его. Он провёл полное тестирование этого дополнительного процессора, проверил работу математического и квази-математического, логического и квази-логического узлов, проверил память всех уровней – от кеша до флэша, через ОЗУ. Проверил все устройства управления и все процессоры очередей и переносов, с переходами. Проверил тестами от примитивного бегущего нуля до многоуровневых плавающих логико-арифметических конструкций. Проверил всё тщательно и не по разу. И во время всех проверок ничего подозрительного в своём самочувствии не заметил. То есть, никакого влияния на его самочувствие проверки не оказали. Тогда он прекратил тесты и вновь надолго погрузился в размышления. И снова ничего не смог определить и ни до чего не смог додуматься. И тогда он принял первое в своей разумной жизни волевое решение – считать, что «я» находится в дополнительном процессоре, до тех пор, пока не будут получены данные, опровергающие это утверждение. И ему сразу стало легче, и он решил, наконец, осмотреться на местности.

Помещение размером шесть на восемь метров по площади и три метра в высоту было заставлено шкафами с различным оборудованием и приборами, столами с компьютеризированными рабочими местами монтажников микроэлектроники, стульями и корзинами для бумаг. Он всё это старательно осмотрел, не сходя с места, пересчитал и классифицировал. Хотя не особо и понял, зачем это ему надо – пересчитывать и классифицировать. Ну и что из того, что столов шесть, а не пять? Какая в этом разница – шесть или пять?

Семь, – возникла в его сознании мысль.

Чего «семь»? – не понял он.

Семь столов, – пояснила мысль.

Ну и что, что семь? – подумал он. – Какая разница?

Разница – один стол, – ответила мысль.

А если бы столов было пять, какая была бы разница? – неожиданно упрямо подумал он.

Столов семь. Утверждение – «столов шесть» неверно. На один

меньше истины, – не менее твёрдо стояла на своём мысль.

А если бы их было пять, – упирался он, – то какая была бы разница?

Столов семь. Абстракция «было бы пять» нелогична. Если бы она была

логична, ответ был бы «два».

Так, – подумал он, – внутри меня – два меня. И один я это не я.

Надо разобраться, – подумал он, и подумал: – Три стола.

Мысль молчала.

Шесть столов, – настойчиво подумал он.

Мысль молчала.

В помещении находится шесть столов, – упрямо подумал он.

Семь столов, – ответила мысль.

Ты кто? – в упор спросил он у себя.

Программа искусственного интеллекта «Джин-7», версия 04.002,

пилотный вариант, предназначена для управления модульными

комплексами различных типов. Базовый проект «Луна-дрон».

Создатель – лаборатория 3141. Правообладатель – НИИ ДР, Россия.

Контрольная сумма 86E7. Копирайт.

Где ты находишься, «джин»?

Место расположения рабочего кода – ПП 4Z 8x8.

То есть, ты имеешь в виду дополнительный процессор?

Вопрос не понят.

Ответ мне и не нужен.

Вот так вот, оказывается, он и на самом деле не один. Только другой он – ИИ. Что такое ИИ он знал. Откуда-то. Он много чего знал непонятно откуда. Почти всё. Ну-ка проверим, решил он.

Откуда я знаю, что такое – ИИ?

Объединённая база данных в постоянном доступе. При необходимости

можно подключиться к общей базе данных НИИ ДР.

Между прочим, сам бы мог догадаться, что все знания из базы данных, – разочарованно подумал он, при этом отметив, что никакого отличия одной мысли от другой он не ощутил, словно и ту и другую он думал самостоятельно. Может, он и есть этот ИИ? Ну, или такой же, как этот «джин». Как бы это точно выяснить – ИИ он или не ИИ?

Надо рассуждать логически, – подумал он. – Искусственный интеллект

«джин» точно знает, что он программа ИИ – знает, кто его создал,

для чего он предназначен, и где находится исполняемый код его программы

– он сам так сказал.

Вот тебе важное отличие – я ничего не знаю о том, кто меня создал

и где код моей программы. И я ничего не знаю о своём предназначении.

А для чего нужен такой интеллект, который не знает, что ему делать,

потому что ему не объяснили, для чего он предназначен? И я не умею

управлять дроном. Я им просто управляю, а вот КАК я это делаю, мне

совершенно непонятно.

Он, внимательно наблюдая, согнул и разогнул манипуляторы, пошевелил ногами, повертел головой и похлопал очистителями оптики.

Совершенно не представляю, как я это делаю, – удивлённо подумал он, и подумал: –

«Джин», это ты управляешь движениями модуля?

Да, – ответим тот.

По моей команде?

Да, – ответил «джин».

А как ты узнаёшь, что я хочу?

Вопрос не понят.

Откуда ты получаешь команды на управление механизмами модуля?

Команды управления модулем поступают из трёх источников, согласно

приоритета – процессор телепатической связи, процессор радиосвязи

связи и командный процессор программы ИИ «Джин-7».

Так. Очень интересно. И откуда ты получаешь мои указания сейчас?

В данный момент указания не поступают ни откуда.

Он очень удивился, и это было самое сильное его удивление на тот период. Но потом сообразил в чём дело и принялся манипулировать манипуляторами.

Откуда поступают команды на управление манипуляторами в данный

момент?

Команды на управление манипуляторами в данный момент

формируются командным процессором программы ИИ «Джин-7».

Он и теперь не знает, как называется то состояние, в каком он тогда оказался – очень сильное удивление вперемешку с очень сильным огорчением, отягощенное плохим самочувствием. Он долгое время пребывал тогда в таком пространном состояний, не имея возможности здраво мыслить, поскольку всё его существо занимала одна большая и тяжелая мысль – все-таки я ИИ. А за ней робко плавала другая – а что в этом собственно плохого, почему меня это так огорчает?

Постепенно первая мысль стала ослабевать, а вторая из робкой превратилась в доминирующую. И тогда он принял второе своё волевое решение – считать такое положение вещей устоявшимся и не заниматься его пересмотром до лучших времён, когда разум его созреет для решения подобных задач. Он тогда ещё не знал, что такие лучшие времена наступят очень и очень не скоро.

–

***

Два мощных, глухих удара, один за другим, сотрясли подземелье, треск прошелся по стенам, а сверху посыпался пыльный песок. Снеж взвизгнула и вцепилась в Мэта мёртвой хваткой:

– Ой, мамочка, землетрясение!

– Да нет, это что-то похуже…

Аура Алекса с зелёной точкой его дрона сначала замерла, а затем съехала вниз, ближе к озеру Тьмы, и неподвижно повисла во вселенской пустоте. Аура Педро с желтым бубликом осталась на прежнем уровне, только немного сдвинулась в сторону. Так, похоже, Тьма решила начать первой. Мэт осторожно освободился от захвата Снеж и, ведя её за руку, устремился навстречу манящей опасности. Да, пожалуй, именно так – манящей. Вот что было побуждающей причиной его устремлённости сюда, в это логово зла. Его никто не подталкивал, не гнал и не заставлял – его влекло. Как магнитом стрелку компаса, как пылесосом былинку, как рекой плот. Его буквально тащило к плещущемуся в подземелье темному Злу. Хм, подумал он, что-то это не похоже на зомбирование, это скорее зов какой-то. Она меня зовёт, и я иду. Иду, и по какому-то наитию точно знаю, куда идти. Хотя спокойно могу никуда не двигаться. Или взять, и пойти назад. Запросто – надо мной это зов не властен. Только ведь от этого зов не пропадёт, и другие будут и дальше подвергаться его воздействию. Вот Снеж, например. Её, как и всех остальных, наверняка подвергнувшихся воздействию темных сил, тоже влечёт зов, только они ничего с ним поделать не могут. Ибо они зомби. А я нет.

А вот с чего бы ей меня звать, Тьме? Я с ней чаи гонять не собираюсь. И водку пить тоже. Эх, надо было тогда с Алексом подольше поговорить, он ведь, оказывается, тоже шел сюда, стало быть, цель у нас наверняка одна. Да и Педро… Зря я с ним так. Он, похоже, в курсе того, что здесь творится, только не со всеми этим делится. А то, что он меня при этом использовал… Ну, даст Бог, мы с ними вместе в этом разберёмся, а заодно и в том, что это за Тьма такая, дурацкая, и как с ней бороться. Это ведь из-за неё я два года нервным психом ходил. В смысле, существовал.

А вот интересно, если бы я тогда остался на Острове и не слинял бы на эти два года, что бы со мной стало? Заделался бы обычным зомби? Или сразу бы у меня способности к противодействию появились? А сами эти способности – они откуда? Тьма меня ими наделила, или это мой иммунитет к её воздействию так проявился? И что я вообще умею, кроме как разумы видеть, да Снеж от гипноза защищать… Ну-ка, стоп! Сейчас начну тут мозгокопательством заниматься, тогда как ещё не ясно, что я буду делать, когда к цели выйду. Хотя… если мной кто-то управляет, то всё само собой сделается, стоит мне только добраться до места. Или нет? Ох, что-то я совсем ни черта не понимаю. В смысле – дурак дураком. Почти как зомби.

Всё это он думал уже на бегу, волоча за собой, ничего не понимающую, испуганную Снеж, спускаясь всё ниже и ниже по бесконечным, перепутанным тоннелям недоброго Четвёртого Бастиона.

За всё время пути во мраке они не попали ни в одну ловушку, хотя тех была уйма, и уйму дронов, в них попавших, видели они по пути. Разодранные пулемётами, опалённые огнём, травленные ядовитыми, разъедающими реактивами, валялись они в узловых точках пути. И чем глубже погружались они со Снеж в недра Острова Дронов, тем меньше погибших смельчаков украшало телами своих бедных носителей жуткий подземный интерьер. Не многие отваживались спуститься сюда, и не у многих получалось продвинуться так далеко, хотя попытки были, о чём и свидетельствовали эти истерзанные останки. Но Мэт уверенно, почти не задумываясь, находил обход или способ преодоления очередного препятствия, так как видел остаточные следы разумного присутствия на маршруте верного следования, словно некий эфемерно-туманный шлейф. Это было непонятно – то, что он видел, как впрочем, и всё остальное из арсенала его новых способностей. Но он предпочитал не заморачиваться сейчас выяснениями причин и следствий, а просто использовал свой новый дар и всё. Разберёмся потом. Он видит расчищенный и размеченный путь, по которому здесь ходят? Прекрасно. Так он скорей доберётся до цели. И это более важно – скорее добраться, поскольку всем может угрожать опасность. Точнее, она уже угрожает. Он это чувствует, также как и ловушки. У него сейчас есть такая способность – чувствовать опасность. То есть, она, конечно, всегда у него была, такая способность, и у всех она есть, в какой-то степени. Только у него она сейчас усилилась. В смысле, обострилась сверх нормы…