– Значит, вы кое-что знаете?

– Что бы стоило особого внимания - немного. Продвигался он весьма медленно.

Это был очень осторожный человек и не общительный. Не знаю, выбрал бы я его, если бы знал раньше, но его суперинтендант сообщил мне, что это лучший человек, который у него имеется. И я взял Гарпера по его рекомендациям.

– А как зовут его суперинтенданта?

Эмерсон поразмыслил и с трудом вспомнил:

– Некий Бартон. Повторяю вам, он мне его очень рекомендовал.

– И что успел обнаружить Гарпер?

Эмерсон сморщил лоб.

– Он не передал ничего такого существенного. Это был такой человек, который держал сведения при себе и не любил распространяться о них.

Флэгг, принадлежавший к той же категории, согласно наклонил голову.

– Очень жаль, что все повернулось таким образом.

Эмерсон похлопал по старому подлокотнику.

– Это было его идеей отправиться в Лондон и не дать знать об этой полиции, пока он будет здесь. В некотором роде это упрощало дело. Тут его никто не знал, так что не было необходимости изменять внешность, что очень трудно бывает сохранить.

– Но, с другой стороны, он был лишен поддержки.

– Верно. Это то, что начало меня беспокоить, но Гарпер хотел этого. Он лично хотел создать контакт. Он понимал, что это опасная работа, и хотел вести ее по-своему. Я согласился с ним, так что он работал один.

– Он что-нибудь сообщил вам о своих контактах?

– Сейчас подойдем и к этому. Дело продвигалось очень медленно. В первые три четыре месяца ему нечего было сообщить. Он переходил из района в район. В одном он проводил неделю, в другом меньше, но всюду черпал информацию. Еще раз повторяю: узнал он немного, вообще почти ничего.

Флэгг кивнул головой.

– Мы сами достаточно наелись этого хлеба, и нам порой нечему было радоваться.

И он был прав. Практически уже три года, как полиция узнала о существовании в городе убийцы, убивавшем по требованию. А это, к слову сказать, весьма шокировало старое поколение полицейских, привыкших к относительной сдержанности среди даже самых опасных преступников, которых они знали и с которыми имели дело.

Люди убивали по разным причинам. Частенько это было ради денег, и это тоже было понятным для полиции. Исполнитель тоже убивал ради денег, но он сделал из этого настоящую индустрию. Говорили, что где-то существует платный убийца. С кем-то входили в контакт, с тем, кто, в свою очередь, имел контакт с Исполнителем. Встречались с кем-то, кто устраивал дело, и платили. Виделись с кем-то, кому высказывали свое пожелание. Если Исполнитель соглашался, кто-то умирал. Это было совсем просто.

История докатилась до Скотланд-Ярда, где в первое время на нее не обратили ни малейшего внимания. Мысль о том, что существует убийца-одиночка, которому достаточно дать инструкции, чтобы получить желаемое удовлетворение, было трудно переварить. Тем не менее, слухи облетели весь город, и появились трупы...

Три - в первый год, четыре - на второй, четыре в этом году, и каждый раз жертва была убита из револьвера. В каждом случае пуля была обнаружена и тщательно исследована техниками полиции, которые удостоверяли, что роковая пуля вылетала из одного и того же револьвера.

Именно грозный мистер Жилли, уголовный хроникер, журналист "Пост-курьер", а при случае и "Вестерн Монитор", первый окрестил этого убийцу Исполнителем и опубликовал историю. И опять же Жилли бросил вызов своей статьей под зловещим заголовком:

"Кто этот Исполнитель?"

Это было спустя неделю после пятого убийства. Мистер Жилли, никогда не отличавшийся тактом, опубликовал информацию, из которой явствовало, что единственный револьвер был совершенно точно использован во всех пяти убийствах.

Далее следовал список убитых: Норманн Кеннель - юридический советник. Сарбитан. Лей Ансалди - профессиональный игрок. Ланкастер. Кейт Франчини содержательница борделя. Астон. Марк Нейтон - владелец отелей. Хэмпстед. Эдвард Килганнон - биржевой маклер. Эстер.

"Во время сухого закона в Чикаго, - писал Жилли, - большие заправилы рэкета имели своих телохранителей и своих убийц, так что их соперники, коллеги-недруги, сообщники и клиенты держались в узде этими людьми с их револьверами, автоматами, ружьями. Эти люди убивали по приказу начальника-босса. А кто новый Исполнитель? Кто он?"

В последующие месяцы спокойнее не стало. Пять убийств стали шестью, семью, восемью. Затем девять, десять, одиннадцать...

– А теперь дюжина, - заметил Флэгг.

Эмерсон сделал безнадежный жест.

– Это просто невероятно, суперинтендант...

– Вспомните Ландрю, - сказал Флэгг, - или Шмидта, или дюссельдорфского убийцу. Такого рода типы периодически возникают в Штатах и в Европе.

– Но это безусловно сумасшедшие. Послушайте, суперинтендант, в большинстве дел, о которых вы и я говорим, убийца - патологический преступник.