— Если он… на кухне, — сказал мальчик, тяжело дыша, — то, наверное, там. — Он показал пальцем под раковину.

Сид непроизвольно попятился. Дэнни глубоко вздохнул и опустился на колени. Но теперь, предварительно вытерев руку о рубашку, он сжал нож еще сильнее, а левую руку вытянул вперед сколько мог. Открыв дверцы шкафчика, он стал рывками выбрасывать зеленые пакеты, точно они были раскалены. Он чувствовал, что сердце вот-вот выскочит из груди, слышал тяжелое сопение изнемогавшего от страха друга. Воображение рисовало в темном углу усмехающуюся сморщенную рожицу. «Ты никогда не найдешь меня, сколько ни старайся. Ты круглый дурак, Дэнни, если возомнил себе, что можешь найти самого Лилипута. В твоей маленькой заднице больше мозгов, чем в твоей голове, Дэнни. Только я сам могу прийти к тебе. Ты — дурак, Дэнни, который не слушался маму, и она умерла. А хочешь, у тебя умрет папа? Или Джонни?» Но никого не было. Дэнни вытащил последний пакет. В пустом углублении лишь извивалась труба, напоминая удава-убийцу.

— Его здесь нет, — прошептал Сид.

— Я так и думал, — с облегчением вздохнул Дэнни. Он был счастлив, что встреча с Лилипутом опять отодвинулась на неопределенный срок. Кухню можно было вычеркнуть. Сид опустил свою палицу.

— Теперь куда? В спальню родителей или в гостиную?

И тут Дэнни наконец собрал в кулак все свое мужество. Он видел, какого труда и нервотрепки стоило им обоим обследование кухни. Что же будет дальше? Хватит ли у них сил? Тем более что все-таки нет стопроцентной уверенности в том, что они обнаружат Лилипута, даже если перероют весь дом. Дэнни теперь соглашался с Сидом: смех мог слышаться со второго этажа. Больше и неоткуда. Или его спальня, или… комната Джонни. Одно из двух, скорее всего — второе. Дэнни только потому решил начать поиски Лилипута с кухни, что надеялся таким образом оттянуть то, что обязательно должно было произойти. Но тогда он еще и не подозревал, как они вымотаются в одной только кухне. Сейчас же он укрепился в убеждении, что это несправедливо по отношению к Сиду, да и вредно для собственной нервной системы — обыскивать места, где пребывание Лилипута наименее вероятно. Он на втором этаже. И уж, во всяком случае, никак не в гостиной или в спальне родителей. У Дэнни не было прямых доказательств этому, но он чувствовал, что не ошибается. В этих поисках Лилипута он словно бы обрел чутье животного, чувствующего приближение грозы.

— Ну, чего же мы стоим? — пробормотал Сид. Казалось, минутное бездействие привело к тому, что мальчиком снова овладел страх. Он поднял биту. — Куда?

— Не в спальню родителей и не в гостиную, — отрезал Шилдс.

— Тогда куда же?

Дэнни открыл было рот, устремив взгляд в потолок, и, поддавшись еще раз малодушию, ответил:

— В чулан!

Дэнни хотел уже было поправить сам себя, но челюсти не разжимались, словно зажатые тисками. Что ж, чулан так чулан. Но потом они все равно пойдут на второй этаж! И только туда. Сид хотел что-то спросить, но так и не решился. Он пожал плечами и пробубнил:

— Тогда идем.

Друзья вышли из кухни, и Дэнни очень тщательно закрыл за собой дверь. По крайней мере, один результат у них уже есть — Лилипут не в кухне. Его окликнул Сид:

— Дэнни, ведь там темно! Мы ничего не увидим.

— Не волнуйся. Я знаю, что у папы в спальне есть фонарик.

Ребята направились в комнату родителей. Дэнни выставил перед собой нож и зашел в спальню очень осторожно. Он ступал по полу, словно по тонкому льду замерзшей реки ранней зимой. Сид следовал за ним с поднятой битой, оглядываясь назад и время от времени бросая взгляд на пол. Дэнни был уверен, что здесь человечка нет, и все же испытывал ужасное напряжение. А если Лилипут все-таки прячется в спальне родителей?

Дэнни знал, что отец не расставался со своим армейским фонариком и держал его не в чулане, а в своем шкафу. Он открыл дверцу шкафа и отступил на шаг. Никто не выбежал, заливаясь тоненьким старческим смехом. Дэнни набрал в легкие побольше воздуха и стал копаться в папиных майках и трусах. Эта процедура показалась ему ужасно неприятной. Каждую секунду Дэнни опасался почувствовать рукой маленькое дряблое тельце. Или получить укус маленьких зубок, более опасных, чем у пираньи. Когда мальчик мысленно уже расстался с несколькими пальцами, рука наткнулась на фонарик. Дэнни вытащил его. Вещь приятно холодила разгоряченную ладонь. Удобная вещь.

— На-на-нашел? — Сид это видел, но ощутил потребность хоть что-то спросить, пусть и заикаясь.

Дэнни посмотрел на него и кивнул. Затем с опаской заглянул внутрь шкафа и закрыл дверцу. Ребята поспешно покинули спальню, принадлежавшую теперь одному мистеру Шилдсу, и направились к чулану. Коричневая дверь открылась без скрипа, издав все же какой-то неопределенный звук. Дэнни нервничал еще сильнее, чем когда они входили в кухню. Сида била мелкая дрожь. Оба напоминали вымокших, замученных детей, пробирающихся по лесу в поисках жилья. Дэнни щелкнул фонариком, и Сид едва удержался от крика. Прямой луч света выхватил из темноты висевшую на вешалке одежду. Дэнни сразу понял, что выбрал для поисков самое неудобное (и самое жуткое) место в доме. Но отступать было поздно. Они пришли сюда и уйдут лишь после тщательного осмотра этой норы, где каждую секунду рискуют встретиться с Лилипутом. Дэнни подумал, что, знай их состояние человечек, ему ничего бы не стоило прогнать их отсюда, просто засмеявшись. Этого было бы достаточно. Нервы у мальчики были напряжены до предела. Хватило бы любого звука. Они перепугаются до смерти от собственного пука. Или внезапного кашля. Атмосфера чулана давила на них; если уж Лилипут имеет определенное место в доме, то лучше, чем это, ему вряд ли найти. Однако здесь его не было. Хотя не было и уверенности в этом. И они со всеми предосторожностями приступили к тщательным поискам. Второй акт «охоты», как заметил шепотом Сид.

Для двоих в чулане места не хватало, не то что в кухне. И когда Дэнни обследовал какой-то угол, ему оставалось надеяться только на самого себя. В случае встречи с Лилипутом мальчик оказался бы с ним один на один. Сначала Сид пытался ему светить, но Дэнни так было неудобно. Пришлось взять в одну руку и нож и фонарик, надеясь, что в случае необходимости он успеет выхватить нож.

Ребята решили не включать свет. Дэнни заранее объяснил Силу, что в чулане такое освещение, что только кажется, будто все видно хорошо. А на самом деле такому крохотному человечку не составит никакого труда ускользнуть от них. Друзья оставили дверь открытой, и Сид, отдав Дэнни фонарик, стоял, следя, как бы Лилипут не выскользнул в открытую дверь, пока Дэнни возится где-нибудь в углу. А Дэнни между тем злился на самого себя больше, чем на Лилипута. В чулане обнаружилась целая куча старой обуви, которую мать не пожелала выбросить еще в Гринфилде. Это очень затруднило поиски. Мало того что все закоулки были донельзя забиты всяким хламом, так надо было еще проверять каждый сапог и ботинок. Лилипут мог с удобством устроиться в любом из них. Дэнни не рискнул залезать рукой в обувь. Он брался за подошву и резко переворачивал, затем для надежности прощупывал. Медленно, шаг за шагом, он добрался до каких-то мешков. Кряхтя, он одной рукой оттаскивал мешок, освещая освободившееся место, потом водворял его обратно. Одежда, как пиявка, намертво прилипла к потному телу, как будто превратившись во вторую кожу, хотя в чулане было прохладно. Дэнни чуть не забыл о существовании Сида, стоявшего у него за спиной затаив дыхание. Когда ребята закрыли наконец дверь чулана и вошли в гостиную, часы показывали начало четвертого. Они копошились в чулане почти полтора часа! Дэнни предложил Силу передохнуть пять минут, времени у них оставалось меньше двух с половиной часов. Сид согласился и без сил повалился на диван. Он по-прежнему сжимал в руках бейсбольную биту.

Пять минут растянулись до десяти. Дэнни смертельно не хотелось продолжать эти поиски, и он говорил себе, что вот отдохнет еще минутку… потом еще минутку… Наконец Сид попросил пить, и это заставило Дэнни встряхнуться. Внимательно осматривая пол, ребята вышли из гостиной. В кухню они вошли без всяких опасений. Казалось, это единственное место в доме, где они могут чувствовать себя относительно спокойно. Уезжая, тетя Берта предусмотрительно позаботилась об оставшихся мужчинах. В холодильнике дожидались своего часа три пакета сока: апельсиновый, ананасовый и любимый Дэнни — вишневый. Силу больше нравился апельсиновый. Друзья утолили жажду, и Сид, почти оправившись, предложил: