– Не переживай и дурное не думай, - успокаивал меня Григорян.
– Кому надо знают, где был. Я выпучил глаза.

– Да, в штабе знают.
– И Николай, по-доброму улыбнулся.
– Уговор был такой, друг!

Прошлой ночью я принимал сводку Совинформбюро. Да, помимо всего прочего, каждую ночь, в два часа, я ее принимал: сводку передавали для газет. И всякий раз ложился спать где-то в четвертом часу. Так было и в эту ночь. А в восемь утра Николай разбудил меня:

– Вставай, тревогу объявили!

Я подхватился, умылся наскоро и принялся укладывать в вещевой мешок свои пожитки. Николай подошел, смущенно улыбаясь, сказал:

– Поздравляю тебя с днем рождения.
– Он протянул мне полный котелок душистой, наваристой ухи и маленький букетик лесных цветов.

Я улыбнулся: "Ну и сюрприз! Так вот где парень был целый день... В Суате рыбешек ловил. Ходил в такую даль, чтобы порадовать меня, а я взял и обругал его..."

Мне стало неловко, но я знал, что прав. Как бы по-братски мы ни жили, а дисциплина должна быть. Без нее дрянь дело!

Григорян умел варить уху. Он знал, что это самое любимое мое блюдо, и решил сделать мне приятное. Ели мы ее с таким аппетитом, что нас и за уши бы не оттянули, а от форели и косточек не осталось.

* * *

Вскоре заставы вступили в бой. Противник наступал небольшими группами со стороны Баксана и Барабановки: видимо, прощупывал нашу оборону. На помощь заставам тотчас была выслана подмога. Штаб района и комендантский взвод по-прежнему находились в расположении лагеря. Все были в полной боевой готовности.

Мы с Николаем взобрались на скалу, откуда вел наблюдение за противником командир района. Усевшись между валунов, тоже стали смотреть туда, откуда доносились автоматные и винтовочные выстрелы, откуда изредка огрызались немецкие пулеметы.

Вдруг мимо моего уха - ть-ю, ть-ю!
– пропело несколько пуль. Они просвистели так близко, что я почувствовал ветерок на щеке. Мы с Николаем юркнули под выступ скалы. Посмотрев на меня, Григорян спросил с тревогой:

– Не задели?

Я машинально провел рукой по щеке: крови не было.

– Кажется, нет... Но чуть не поцеловали! Видишь, и фрицы захотели поздравить меня с днем рождения.

– Обидней всего погибнуть от шальной пули, - задумчиво произнес Николай.
– Хуже всего - нелепая, глупая смерть...

– Значит, мы с тобой, Коля, должны дожить до победы. А она придет, обязательно придет! Не за горами уже.

Мы и в те дни были твердо уверены, что победа будет на нашей стороне, что наглые, самодовольные Манштейны, Клейсты и им подобные людишки еще проклянут тот утренний час, когда они вероломно, по-бандитски, вторглись на нашу землю.

24

Все-таки служба в армии оставила свои следы: даже здесь, в тылу врага, мы с Николаем по старой привычке делали по утрам физзарядку. Не каждый день нам это удавалось, но делали!

Вот и в это утро только собрались было, как в шалаш не вошла, а впорхнула Нина Залесская. Девушка была веселая, радостная, сияющая.

– Что случилось?
– поинтересовался я.

– На задание ухожу! Заскочила попрощаться!
– затараторила Нина.

Николай стоял, хмурил брови. Он то связывал на полотенце узел, то развязывал его: нервничал. Нина подошла к нему, спросила:

– Ты чего это, миленький? Что с тобой?

– Хандра одолела, - глухим голосом ответил Григорян.

– Не падать духом!
– Нина легонько тронула его за плечо.

Николай скривил в искусственной улыбке губы, а в глазах по-прежнему грусть.

Минуты две-три молчали. Было тихо. Вдруг до нашего слуха донесся глухой далекий винтовочный выстрел. Мы насторожились, прислушались. Но стрельбы больше не было.

– Нина, ты не боишься идти на задание?
– спросил я, заглядывая девушке в глаза.

– Не думала об этом. Собственно, чего я должна бояться? Если бояться, не надо и ходить в разведку! А как хочется сделать хорошее дело. Такое... ну, громкое, что ли...

Я усмехнулся. А Нина смотрела на меня с теплой открытой улыбкой и молчала.

– А ты молодец, - сказал я девушке.
– Молодец, что уверена в себе. Так и надо! Ну, выполняй задание и возвращайся скорее.

– Вернусь. Обязательно вернусь!
– снова улыбаясь, сказала Нина.
– Ну а случись что... не поминайте лихом. Если на роду уж написано - не обойдешь, не объедешь. Значит, так тому и быть.