Однако клятва Феанора и злые его деяния повредили замыслам Маэдроса, и он получил помощь меньшую, чем было нужно. Ородрет из-за поступков Келегорма и Куруфина не стал бы поддерживать никого из сыновей Феанора, к тому же эльфы Нарготронда все еще надеялись защитить свою скрытую крепость, сохраняя секретность. Оттуда пришел лишь небольшой отряд во главе с Гвиндором, сыном Гуилина, известным своей доблестью князем. Он против воли Ородрета отправился принять участие в северной войне, потому что скорбел об утраченном брате Гальмире. Они носили эмблему дома Фингольфина и маршировали под знаменами Фингона, и никто из них не вернулся обратно, кроме одного.

Из Дориата пришло мало помощи, потому что Маэдрос и его братья перед этим отправили Тинголу послание, напомнив ему о своих обещаниях либо вернуть Сильмариль любой ценой, либо стать его врагами.

Мелиан посоветовала Тинголу уступить камень, но слова сыновей Феанора были угрожающими, и Тингол пришел в ярость, думая о страданиях Лютиен и крови Берена, которыми был завоеван камень, и, глядя каждый день на Сильмариль, он все больше хотел оставить камень у себя навсегда, потому что такова была власть камня.

Тингол отправил посланцев обратно с презрительными словами.

Маэдрос не ответил потому, что в то время он начал обдумывать союз с объединением эльфов, но Келегорм и Куруфин открыто поклялись убить Тингола и уничтожить его народ, если камень не уступят им добровольно.

Тогда Тингол укрепил границы своего королевства и не пошел на войну, а также никто из Дориата, кроме Маблунга и Белега, не пожелавших остаться в стороне от великих деяний.

Тингол дал им разрешение уйти, но запретил служить сыновьям Феанора, и они присоединились к войску Фингона.

Однако Маэдрос получил помощь от Наугрим, и кузнецы Ногрода были заняты в те дни. И он снова собрал у себя всех братьев и весь народ, а люди Бора и Уфланга тоже стали готовиться к войне и призвали с востока своих родичей. Кроме того, на западе Фингон, всегдашний друг Маэдроса, держал совет в Химринге, а в Хитлуме нольдорцы и люди из дома Хадора занялись военными приготовлениями.

В лесу Бретиль Хальмир, вождь племени Халадин, собрал своих воинов, и они точили топоры. Но Хальмир умер прежде, чем началась война, и Хальдир, его сын, стал править этим народом, и вести об этом пришли в Гондолин Тургону.

Но Маэдрос решил испытать свою силу слишком рано, прежде чем его планы осуществились. И хотя орки были изгнаны из северных областей Белерианда и на время даже Дор-Финион оказался свободным, Морготу стало известно об усилении Эльдара и Друзей эльфов, и он учел это в своих замыслах.

Он заслал в стан Маэдроса множество шпионов - к большой выгоде для себя, потому что вероломные люди проникли в секреты сыновей Феанора.

Наконец Маэдрос решил атаковать Ангбанд с востока и запада и намеревался пройти через Анфауглит, но когда, как надеялся Маэдрос, он выманит на себя армии Моргота, из прохода Хитлума появится Фингон. Они рассчитывали, что таким образом силы Моргота окажутся как бы между наковальней и молотом и будут разбиты по частям.

В назначенный срок утром Дня Середины Лета трубы эльдарцев приветствовали восход солнца, и на востоке появился стяг сыновей Феанора, а на западе - знамя Фингона. Тогда Фингон вышел на стены Эйфель Сириона, и его войско выстроилось в долинах и лесах Эред Витрина, скрытое от глаз врага. Но Фингон знал, что войско это очень велико, потому что там собрались все нольдорцы Хитлума вместе с эльфами Фаласа и отрядом Гвиндора из Нарготронда.

А еще у Фингона было очень много людей, к ним присоединились Хальдир из Бретиля с людьми из леса.

Тогда Фингон взглянул на Тангородрим: черный дым поднялся оттуда, и Фингон знал, что гнев Моргота пробудился и что вызов принят. Тень сомнения омрачила сердце Фингона, и он посмотрел на восток: не клубится ли пыль Анфауглита под ногами войск Маэдроса? Он не знал, что выступлению Маэдроса помешало коварство Ульдора Проклятого, обманувшего его ложным предостережением о нападении с Ангбанда.

И вдруг донесся крик, переходя от долины к долине, эльфы и люди присоединились к нему с удивлением и радостью, потому что неожиданно, без зова, явился Тургон из Гондолина с десятитысячной армией, и едва лишь Фингон услышал вдали шум огромной трубы Тургона, его брата, как тень, омрачавшая его сердце, исчезла, и он воспрянул духом и громко крикнул:

– - Утулиен ауре! Айя Эльдалие ар Атанатари утулиен ауре!
– День настал, смотрите, народ Эльдара и отцы людей, день настал!

И все, кто слышал его клич, ответили:

– - Аута и ломе!
– Ночь проходит!

А Моргот, знавший о делах своих врагов, избрал этот же час. Веря, что предатели, его тайные слуги, задержат Маэдроса и помешают соединению врагов, он бросил значительные силы в атаку на Хитлум, и войско его успело далеко проникнуть в пески Анфауглита, прежде чем их приближение было замечено.