А Моргот, как было уже сказано, вернулся в Ангбанд и отстроил его заново, а над входом в него возвел дымящиеся башни Тангородрима. И врата Моргота находились всего лишь в ста пятидесяти лигах от моста Менегрота: и не далеко, и не слишком близко.

Теперь орки, умножившиеся во мраке земли, стали сильными и злобными, а их темный владыка вложил в них страсть к разрушениям и убийствам.

И вот они вышли из врат Ангбанда, скрытых клубами тумана, что создал Моргот, и бесшумно проникали в предгорья севера. Оттуда огромная армия неожиданно вторглась в Белерианд и атаковала короля Тингола.

В это время в его обширном королевстве многие эльфы свободно бродили в необжитых местах или мирно жили небольшими общинами далеко друг от друга, и только возле Менегрота, в центре королевства, и вдоль Фаласа, в стране моряков, народ был многочисленнее.

Но орки вторглись с другой стороны Менегрота - и из лагерей на востоке между Келоном и Гелионом, и с запада, с равнин между Сирионом и Нарогом.

Они появились по всей стране, и Тингол оказался отрезанным от Кирдана из Эглареста. Поэтому он воззвал к Денетору, и из Региона, за Аросом, явились большие силы эльфов, а также из Оссирианда.

Так началась первая битва из войн в Белерианде.

Восточное войско орков оказалось зажато между армиями Эльдара к северу от Андрама, на полпути между Аросом и Гелионом. Оно было полностью разгромлено, а тех, кто бежал от великого избиения, подстерегали топоры Наугрим, вышедших из горы Долмед, и мало кто из орков вернулся в Ангбанд.

Но победа досталась эльфам дорогой ценой, потому что воины Оссирианда были легко вооружены и не могли равняться с орками, обутыми и одетыми в железо, оснащенными огромными копьями с широким лезвием.

Денетор был отрезан и окружен на холме Амон Эреб. Там он и погиб и с ним все его ближайшие родичи. Войско Тингола не успело прийти ему на помощь. Но смерть Денетора была жестоко отомщена, когда Тингол зашел в тыл оркам и убивал их во множестве, и народ Оссирианда с тех пор оплакивал Денетора и не избирал нового короля.

После битвы некоторые из них вернулись в Оссирианд, и принесенные ими вести наполнили великим страхом остатки их народа, так что впоследствии они никогда больше не вступали в открытую войну, но держались осторожно и скрыто. Их называли "Ланквенди" - Зеленые эльфы - из-за их одеяния цвета листвы.

Но многие отправились на север и вошли в охраняемое королевство Тингола, и смешались с его народом.

Когда же Тингол вернулся в Менегрот, он узнал, что войско орков на западе одержало победу и оттеснило Сирдана к самому краю моря. Поэтому Тингол отозвал из укреплений Нелдорета и Региона весь свой народ, кто мог услышать его призыв. И Мелиан, используя свое могущество, окружила всю ту местность невидимой стеной, "Поясом Мелиан", и с тех пор никто не мог проникнуть туда против ее воли или воли короля Тингола, если только пришедший не обладал большим могуществом, чем у Майяр Мелиан.

И с тех пор никто не мог проникнуть туда. И эта внутренняя страна, долго называвшаяся "Эгладор", стала впоследствии именоваться Дориатом, Охраняемым королевством, страной Пояса.

В ее пределах все еще сохранялся бдительный мир, но вне ее господствовали опасность и великий страх, и слуги Моргота бродили, где им вздумается, исключая только обнесенные стенами гавани Фаласа.

Но близились новые события, которых никто не мог предвидеть: ни Моргот в своих подземельях, ни Мелиан в Менегроте, потому что после смерти деревьев никакие новости не приходили из Амана: ни с помощью вестников или духов, ни из сонных видений.

В это самое время Феанор перебрался через море на Белых кораблях Телери и высадился в заливе Дренгист, и там, в Лосгаре, сжег корабли.

Ч А С Т Ь 11.

О С О Л Н Ц Е И Л У Н Е И О Т О М ,

К А К С К Р Ы Л С Я В А Л И Н О Р

Рассказывают, что после бегства Мелькора Валар долго сидели недвижимо на своих тронах в Круге Судьбы, но они не бездействовали, как заявил Феанор в безумии своего сердца. Ибо Валар могут творить многие вещи в мыслях своих лучше, чем руками, и могут держать совет друг с другом, не обмениваясь ни словом.

Так бодрствовали они в ночи Валинора, и мысли их возвращались к тому времени, когда не было Эа, и уходили вперед к ее концу. Но ни могущество, ни мудрость не облегчили их печаль. И больше, чем гибель деревьев, они оплакивали совращение Феанора - из всех деяний Мелькора одно из самых пагубных, потому что Феанор был создан великим во всем: телом и разумом, доблестью и выносливостью, красотой и сообразительностью, искусством и силой, и многим другим. И ему не было равных среди детей Илюватара, и жаркое пламя пылало в нем.