Варда взглянула вниз с Таникветиля и увидела тьму, подымающуюся вверх невиданными башнями мрака, и Вальмар пошел ко дну в глубоком море ночи.

Вскоре одна лишь священная гора осталась стоять последним островом утонувшего мира. Все песни смолкли. Валинор погрузился в молчание, нельзя было услышать ни звука, только издалека, через проход в горах, ветер доносил причитания Телери, подобные крикам чаек.

С востока подул холодный ветер, и тени с бескрайнего моря накатывались на крутые берега.

Но Манве со своего высокого трона посмотрел вдаль, и взгляд его пронзил ночь: и там, за мраком, Манве увидел Тьму, и взгляд его не мог проникнуть в нее, огромную и далекую, движущуюся со страшной скоростью к северу. И он понял, что Мелькор приходил и ушел.

И тогда началось преследование, и земля тряслась под копытами коней войска Ороме, и огонь, что высекали подковы Нахара, был первым светом, вернувшимся в Валинор. Но, приблизившись к облаку Унголиант, всадники были ослеплены и испугались, и они рассеялись в разные стороны и мчались, не зная куда. И трубный зов Валарома дрогнул и угас. И Тулкас, казалось, запутался в черной сети ночи и стал беспомощно, тщетно наносить удары по воздуху.

А когда тьма прошла, было слишком поздно. Мелькор ушел, куда пожелал, и мщение его свершилось.

Ч А С Т Ь 9.

О Б Е Г С Т В Е Н О Л Ь Д О Р А

Спустя некоторое время возле Круга Судьбы собралась огромная толпа, и Валар сидели, скрытые во мраке, потому что стояла ночь. Но теперь вверху мерцали звезды Варды, воздух был чист, так как ветер Манве разогнал смертельные испарения и отбросил назад тени моря.

Тогда поднялась Яванна и, встав на Эзеллохаре, Зеленом холме, ныне оголившемся и черном, возложила руки на деревья. Но они были мертвы и темны, и каждая ветвь, которой касалась Яванна, ломалась и безжизненно падала к ее ногам. Послышались стенания множества голосов, и тем, кто оплакивал деревья, казалось, что они осушили до дна чашу скорби, наполненную для них Мелькором. Но это было не так.

И Яванна предстала перед Валар и сказала:

– - Свет деревьев исчез и живет теперь только в Сильмарилях Феанора. Он был предусмотрителен! Даже для тех, кто волей Илюватара обладает могуществом, есть такие работы, которые могут быть исполнены один раз и только один раз. Я дала бытие свету деревьев, и в пределах Эа я никогда больше не смогу повторить это. И все же, имей я хоть немного этого света, я бы смогла вернуть деревья к жизни, прежде чем корни их начнут разлагаться, тогда наши раны были бы излечены, а злоба Мелькора разрушена.

И тогда заговорил Манве:

– - Ты слышишь, Феанор, сын Финве, слова Яванны? Дашь ли ты то, что она просит?

Последовало долгое молчание, но Феанор не ответил ни слова.

Тогда Тулкас воскликнул:

– - Скажи, о Нольдор, да или нет? Но кто бы мог отказать Яванне? И разве свет Сильмарилей не взят от ее первоначальных трудов?

Но Ауле-Созидатель сказал:

– - Не спеши. Мы просим о более важном, чем ты предполагаешь. Дай ему время подумать.

И тогда Феанор заговорил и воскликнул с горечью:

– - Есть малые вещи, которые, как и большие, могут быть исполнены всего лишь один раз. Возможно, я отдам свои камни, но никогда уже не создать мне их подобие, и если я должен разбить их, я разобью свое сердце, и это убьет меня первого из всех Эльдарцев Амана!

– - Не первого, - сказал Мандос, но никто не понял смысла его слов.

Снова наступило молчание, пока Феанор размышлял во мраке. Ему казалось, что он окружен кольцом врагов, и Феанор вспомнил слова Мелькора, сказавшего, что Сильмарили не будут в безопасности, если Валар не обладают ими. "Разве он не Валар, как и они?
– сказал себе Феанор, - и разве не понимает он их сердца? Да, вор разоблачил воров!" И он громко воскликнул:

– - Я не сделаю это по доброй воле! Но если Валар принудят меня, тогда я буду знать, что Мелькор действительно их родич.

И Мандос ответил:

– - Ты сказал.

А Ниенна встала и, поднявшись на Эзеллохар, отбросила серый капюшон и смыла своими слезами грязь, оставленную Унголиант. И она запела песню, оплакивающую жестокость мира и осквернение Арда.

Но пока Ниенна изливала свою скорбь, прибыли вестники из Форменоса. Это были нольдорцы. Они принесли недобрые вести. Они рассказали, что ослепляющая тьма пришла на север и внутри ее была какая-то сила, не имеющая названия, и Тьма истекала из этой силы. Но и Мелькор был там, и он пришел к дому Феанора и перед его дверями убил Финве, короля Нольдора, и пролил первую кровь в Благословенном королевстве, потому что один лишь Финве не бежал перед ужасом тьмы.

И вестники сказали, что Мелькор разрушил укрепление Форменоса и забрал все камни Нольдора, что хранились там, и Сильмарили исчезли.

Тогда Феанор встал и, воздев перед Манве руки, проклял Мелькора, назвав его Морготом, Черным врагом мира, и только под этим именем он был известен впоследствии Эльдару. И еще Феанор проклял тот час, когда он пришел на Таникветиль по призыву Манве. Феанор думал, в безумии своей ярости и горя, что, будь он в Форменосе, его сила помогла бы чему-нибудь. Но он был бы тоже убит, как и намеревался Мелькор.