Зазвонил телефон. Полковник Мирошников снял трубку.

– Зайдите, Петр Васильевич, ко мне, - послышался бас Симоняка.

Симоняк сидел у широкого стола. Перед ним лежала стопка бумаг.

– Устраивайтесь, Петр Васильевич, скоро и другие члены Военного совета подойдут.

Вслед за Мирошниковым появились начальник штаба армии генерал-майор М. Ф. Букштынович, генерал-майор А. И. Литвинов, начальник политотдела Ф. Я. Лисицын, командующие родами войск.

Симоняк открыл внеочередное заседание Военного совета словами:

– Есть новость, товарищи. Нашу армию перебрасывают на 1-й Белорусский фронт.

Сроки для перебазирования армии устанавливались жесткие. Военный совет определил порядок и очередность отправки корпусов, специальных частей, тыловых подразделений на новое место.

– Я с оперативной группой выеду завтра, - сказал Симоняк.
– А вас, товарищ Мирошников, попрошу следить за переброской эшелонов.

Симоняк поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Вошел адъютант, принес свежую почту. Газеты командарм отложил в сторону, увидев письмо от дочерей. Рая и Зоя докладывали по начальству о своем житье-бытье, ученье, спрашивали отца: Когда же ты нас, товарищ генерал, навестишь? Мы очень соскучились.

...Теперь, пожалуй, не скоро, дочурки. До конца войны уж вряд ли удастся выбраться. Сейчас - под Варшаву. А там и до Берлина недалече...

Симоняк торопливо набрасывал эти строки. Беспокоился о дочерях - как они там живут, совсем юные, рано предоставленные самим себе.

Пишите чаще, - просил он.
– А на меня не обижайтесь, если задержусь с ответом. Знаете, как порой бывает, и минуту не выкроишь спокойную.

И еще одно письмо отправил в этот вечер Симоняк. В 30-й гвардейский корпус. Командовал им теперь Щеглов. Он потянет, думал Симоняк, годами молод, но это не минус, а плюс...

63-ю дивизию от Щеглова принял полковник Афанасьев. Тоже молод, и тоже даровит. Не жалеет небось, что остался в начале войны на Ханко. Можно смело сказать: свой диплом он защитил с отличием.

Выдвинули на корпус и Романцова. А Путилов поехал учиться, и в 45-ю дивизию перебрался из штаба корпуса Иван Ильич Трусов. И это правильно. Пусть самостоятельно покомандует, ему такая школа полезна.

Симоняк искренне поздравил друзей с новыми назначениями. Это были близкие, родные ему люди, в каждом из них как бы жила и частичка его души.

В конце письма Николай Павлович сделал короткую приписку - покидает Прибалтику.

А вы тут доколачивайте фашистские войска, выварите их как следует в курляндском котле...

Накануне отъезда управления армии из Прибалтики попрощаться с его офицерами и генералами прибыли командующий фронтом А. И. Еременко и член Военного совета В. С. Богаткин.

– Грустно с вами расставаться, - признался командующий.
– А что сделаешь?
– Он развел руками, как бы говоря: удерживать вас не в моей власти, да если бы и мог, разве стал бы, коль война вас требует на новое место.

Еременко напомнил о славных делах 3-й ударной армии:

– Перед вами встанут новые, быть может, более сложные задачи. Но я уверен, что вы с честью справитесь с ними.

С этим напутствием декабрьским утром сорок четвертого года Николай Павлович оставил Прибалтику. Он приехал под Варшаву, когда войска 1-го Белорусского фронта готовились к наступлению на Висле.

Пока шла переброска армии из Прибалтики, Симоняк побывал в штабе фронта, представился командующему маршалу Жукову, начальнику штаба генералу Малинину и не без удивления узнал об огромном масштабе предстоящих операций. Командарм, как всегда, оставался сумрачно-спокойным, хотя его всё время тревожила мысль: как-то придется на новом месте. На Ленинградском фронте он воевал три с половиной года и всегда как бы ощущал на себе говоровский проницательный взгляд и его требовательную, но заботливую руку. И на 2-м Прибалтийском новый командарм чувствовал себя уверенно - его как бы подпирал родной фронт, находившийся невдалеке...

Беспокойная мысль - как-то придется на новом месте - недолго тяготила Симоняка. Нахлынули дела привычные, фронтовые, и они целиком захватили его.

3-я ударная армия с момента своего создания не знала отступления. Но нынче размах наступательных боев неимоверно возрастал.

Они развернутся уже на польской территории. Советские войска выполняют свой интернациональный долг, освобождая братьев-славян от фашистского рабства.

В Польшу прибывали войска 3-й ударной. Полки имели, как правило, лишь по два батальона. На ходу комплектовали третьи, пополняли роты и, по указанию командарма, сразу же втягивались в напряженную учебную жизнь на полях, полигонах, стрельбищах.

Куда как вырос масштаб дел у Симоняка по сравнению с временем, когда он командовал корпусом. И характер их стал иным. Всё же командарм часто мысленно обращался к ленинградскому периоду своей боевой деятельности. Наши военные университеты, - называл он целеустремленные военные занятия, тренировки, которыми были насыщены паузы между боями в его дивизии, корпусе. Не забыл Николай Павлович броски батальонов через ледяную Неву перед прорывом блокады Ленинграда. Не изгладились из его памяти учебные городки, построенные по образцу и подобию гитлеровской оборонительной полосы под Пулковом с путаными линиями траншей, мощными дотами, и Токсовский полигон, где солдаты и командиры впервые шагали вплотную за огневым валом... Из богатой ленинградской копилки опыта командарм выбирал сейчас всё то, что могло помочь лучше подготовить армию к боям.