В один из последних майских дней в Севилью нагрянул Алонсо де Луго. Подходил к концу срок, данный ему отцом для набора участников похода, а вакантных мест оставалось еще много. Знакомство со старшим Кесадой обернулось для Алонсо редкой удачей. Ему не стоило труда переманить к себе Гонсало и двух его братьев. Те в свою очередь уговорили капитана Хунко. И вскоре добрая сотня завербованных Хунко людей, уже четыре месяца ждавших отправки за океан, оказалась в списке экспедиции Луго. Роль, сыгранная Гонсало во всей этой истории, была, очевидно, решающей. Он получил назначение на должность старшего судьи - "alcalde mayor" - экспедиции.

Современников немало удивляло, как мог Гонсало Хименес де Кесада, человек сугубо мирной профессии, проявить впоследствии такую сноровку в военном деле и стать покорителем целой страны. Думается так произошло потому, что конкиста бродила в крови уроженцев испанского юга. Меч, пика, аркебуз - все южане отлично владели этими видами оружия и к тому же были лихими наездниками.

Однако счастливая встреча с Алонсо де Луго сама по себе не могла открыть путь в Индии. Надо было еще преодолеть рогатки всесильной Торговой палаты, ведомства, угнездившегося возле стен севильского кремля Алькасара. Без ее дозволения ни один корабль не мог выйти в плавание к берегам Индий, ни один человек не мог покинуть севильскую пристань.

Первым делом предстояло запастись свидетелями; они должны были удостоверить, что желающий отправиться по ту сторону океана не относится к числу "запрещенных лиц". Согласно многочисленным королевским постановлениям, доступ в Индии заказан был маврам, евреям и их потомкам до четвертого колена, рабам - как белым, так и черным, сыновьям и внукам погибших на кострах инквизиции и, наконец, иностранцам, которые не жили во владениях императора Карла V.

Чиновники, выслушав показания свидетелей, заносили имена счастливцев в толстую регистрационную книгу. Удостоились этой чести трое братьев Кесада. Когда было покончено с этими томительными формальностями, будущие конкистадоры не спеша перешли по мосту шумный Гвадалквивир и остановились перед воротами монастыря св. Франсиска. Отслужили праздничный молебен, освятили знамена, однако до желанного дня отправки было еще далеко. Корабли стояли на мертвых якорях, их готовили к дальнему плаванию в аванпорте Севильи, гавани Сан-Лукар-де-Баррамеде, лежащей в устье Гвадалквивира. Наконец, в октябре 1535 г. наступил долгожданный день, многим он казался началом новой жизни.

Проводы каждой экспедиции справлялись пышно и торжественно. Парадное шествие открывали шесть музыкантов с флейтами и свирелями, за ними следовали шесть монахов с горящими свечами в руках, затем снова музыканты с тромбонами и трубами и снова шеренга из монахов Ордена проповедников9.

Затем появлялись "виновники торжества" - конкистадоры. Первыми шли одиннадцать рядов всадников, за ними - десять шеренг аркебузиров - помимо шпаг на перевязи они несли подставки для аркебуза и колчаны с острыми стрелами. Заключали колонну шесть рядов щитоносцев с небольшими круглыми щитами в руках.

В голове же шествия вели свирепых псов, натасканных на травлю индейцев. В Новом Свете без них не обходился ни один поход, они выслеживали индейцев и принимали участие в битвах; зубы и когти этих бестий причиняли не меньший урон, чем мечи и пули их хозяев.

Большинство солдат были в "хубонес" - полотняных и меховых куртках. Головы их украшали каски из оленьей кожи, чем-то похожие на древнеримские шлемы, и береты с пышными перьями. На ногах были длинные штаны вельветовые, бархатные, полотняные, кто в чем горазд, и альпаргаты - легкая обувь из пеньки.

Замыкал эту яркую процессию обоз с разными припасами, за ним шли те, кому вверялась забота об удобствах и здоровье сего воинства: лекари, сапожники, портные.

Под восторженными взглядами зевак люди грузились в лодки и плыли вниз по течению Гвадалквивира. В порту Сан-Лукар-де-Баррамеде делалась перекличка. И кто только не отзывался на имена - кастильцы и баски, фламандцы и немцы. Разноязычный гул приводил в смятение капитанов. Попробуй наведи порядок, если все с трудом понимают друг друга.

Но хоть прилив и ветер уже явственно доносили запахи с моря, прощание с испанской землей еще не было окончено. Предстояла последняя церемония: в монастыре "Босых отцов"10 каждый конкистадор приносил присягу верности испанскому королю, губернатору и капитану, которому непосредственно подчинялся.

Пришло время подумать и о хлебе насущном: каждому члену экипажа полагалось взять за свой счет ящик с сухарями, пару запасных альпаргат, две бутыли - одну с вином, другую с водой,- они крепко привязывались к поясу, в широкие рукава куртки прятали головки сыра и хлеб. Теперь кандидат в конкистадоры был готов к морскому переходу.

Через все это пришлось пройти и трем братьям Кесада. 2 декабря 1535 г. каравеллы, зафрахтованные Алонсо де Луго, двинулись на юг, к месту сбора Канарским островам, где их с нетерпением поджидал Луго-старший.

Здесь, в дальнем преддверье Индий, еще раз проверили снаряжение, оснастку кораблей, разбили людей по отрядам. На исходе декабря экспедиция Педро Фернандеса де Луго в составе 1200 человек вышла из Санта-Крус-де-Тенерифе -столицы Канарских островов в направлении Санта-Марты.

Плавание через Атлантику продолжалось 40 дней. По тем временам совсем недолго. И удивительнее всего, что переход обошелся без происшествий - "син новедад". А таким происшествием могли стать и пиратское нападение, и смертоносная течь, и свирепый шторм, частый гость этих широт. Благополучное начало пути предрасполагало к иллюзиям. Но всякое начало имеет свой конец.