Пожалуй, выбирать было действительно не из кого. О тех, кого он нанял на Эспаньоле для осуществления своих планов, документы той эпохи красноречиво свидетельствуют: "Люди, отправленные на помощь южным провинциям, были бесполезны на острове... скандалы и бесчинства, каковые каждый день совершались ими, плодили лишь хаос и анархию, которые суть враги любого порядка".

Ну а последствия не заставили себя долго ждать. Прибыв к месту назначения, "помощники" первым делом пустились грабить. Правда, благоразумный и проницательный Бастидас со всей настойчивостью противился этому. Он не разрешал мародерствовать, запрещал наезды на селения индейцев, терпеливо разъяснял причину своей осторожной политики: смерть надвигается отовсюду - или мы умрем с голоду, или нас уничтожат индейцы, а мы им ненавистны.

Однако попробуй останови этих испанских рыцарей! Из девяти капитанов Бастидаса шестеро восстали. С возгласами "Да здравствует император и свобода! Не хотим умирать рабами презренного старца!" они ворвались в хижину губернатора и жестоко избили его. Затем Бастидаса насильно перетащили на корабль и отправили на Кубу. Там он вскоре и скончался от ран и побоев. Так печально закончились две попытки Родриго де Бастидаса освоить северные берега Южной Америки.

Расправившись с неугодным губернатором, конкистадоры избрали достойных себя главарей. Ими поочередно были Родриго Паломино, участник похода Кортеса в Мексике, а затем Педро де Вадильо, бывалый вояка. Под их началом "колонисты" грабили и уничтожали индейские поля и селения. Вот почему ненавистью к христианам дышала в этих краях каждая индейская хижина.

В 1529 г. здесь появился новый губернатор - Гарсиа де Лерма. Он предпочитал не рисковать жизнью в грабительских рейдах: рассылая солдат по далеким и близким окрестностям, Лерма требовал положенной ему доли добычи. А она была немалой. Вскоре вокруг Санта-Марты все вымерло, обезлюдели леса и поля. После смерти Лермы в конце 1534 г. на карибском побережье Южной Америки не осталось ни одного индейского племени, которое поддерживало бы мирные отношения с завоевателями. Как огня боялись конкистадоры отравленных стрел индейцев. Бесшумная "летучая" смерть настигала солдат не только на поле боя, но и много дней спустя: яд, попадавший в кровь раненого индейской стрелой, иногда убивал через сутки, а случалось и на пятый день.

Угроза голода неумолимо надвигалась на Санта-Марту. Продовольствие, вернее, жалкие его крохи, что изредка перепадали от индейцев, перестали поступать вовсе. Прекратилась доставка провизии с Антильских островов. Многие испанцы, пытаясь спастись от голодной, смерти, разбегались по соседним землям и даже бросались в море в надежде, что их подберет корабль, покидающий эти безрадостные места.

Как раз в это время произошло событие, которое вновь всколыхнуло надежды испанской короны и конкистадоров. Оно изменило судьбу и забытой Санта-Марты. В 1532 г. Франсиско Писарро вторгся в Перу, страну великих инков, где "города и селения полны золота, где посуда и убранство, одежда и оружие - все золотое". Теперь королевскому двору всюду мерещились сокровища инков. Как из рога изобилия посыпались капитуляции на открытие и освоение неведомых американских земель. Карл I почти одновременно заключает договоры с Франсиско Писарро и Диего де Альмагро на завоевание Новой Кастилии (Перу) и Нового Толедо (Чили), с Педро де Мендоса подписывает контракт на "присоединение" Рио-де-ла-Платы и, наконец, Педро Фернандесу де Луго, старому и опытному губернатору Канарских островов, торжественно даруется право на освоение провинции Санта-Марты.

По договору, подписанному с Луго в январе 1535 г., границы его владений определялись так: на востоке - меридиан мыса Ла-Велы, на западе река Магдалена, на севере - карибское побережье Южной Америки, а на юге неведомые берега Южного моря, то есть Тихого океана. Тогда еще большинство испанцев наивно полагало, что Южное море было не так уж далеко от Северного, то есть Карибского. Да и сам континент представлялся им вытянутым не с севера на юг, а с востока на запад7.

Наконец улажены все формальности. Витиеватым росчерком скреплено обещание монарха Карла I озолотить открывателя новых земель, если тот в свою очередь озолотит корону. Сын губернатора молодой Алонсо Луис де Луго срочно отправился в Испанию искать охотников для заморской экспедиции. Предпочтение отдавалось потомственным идальго, имеющим опыт заморских завоевательных кампаний. Список завербованных рос. В мае 1535 г. Алонсо появился в Севилье.

Севилья - морские ворота Испании, город, куда стекалось великое множество людей со всех концов страны. Бывалые моряки и солдаты, торговцы и лавочники, переписчики бумаг и корабельные мастера селились в плебейском предместье Севильи - знаменитом квартале Триана, на левом берегу реки Гвадалквивира. Отсюда начинался далекий путь в желанные Западные Индии. Именно здесь Алонсо де Луго получил по 30 дукатов из рук Диего де Урбины, Педро де Португаля, Ан-тонио де Олайя. Это был их "гарантийный взнос" за право принять участие в экспедиции в ранге боевых капитанов - "capitanes de arma".

И вот в один солнечный день на улице оружейников судьба столкнула Алонсо де Луго с высоким и статным незнакомцем, который назвался Гонсало Хименесом де Кесадой, юристом из Гранады. Кесада был не речист и на вид суров. Тяжело нависшие брови, орлиный нос, цепкий, пронзительный взгляд все выдавало в нем властную натуру, все говорило о человеке, не привыкшем отступать.

Встрече этих двух таких разных людей суждено было стать исторической. Чтобы убедиться в этом, стоит поближе присмотреться к новому знакомому Алонсо, которому и посвящается вся следующая история.

История третья

СЛУГА ПЕРА И ШПАГИ

Гонсало Хименес де Кесада не только не уступал другим сыновьям своей отчизны ни в учености, ни в доблести, но превосходил их настолько, что, казалось, соединились в нем в тесном содружестве бог Марс и богиня Минерва,

союз столь же счастливый, сколь и редкостный.

Хронист Педро Симон. Исторические известия о завоеваниях Материковой

Земли в Западных Индиях. Куэнка, 1667

История не сохранила нам особых подробностей из жизни Кесады. До самого последнего времени многое в его биографии оставалось неясным, в частности неизвестны были время и место его рождения. Несколько городов Испании долгое время соперничали за право называться его родиной. Лишь благодаря усилиям колумбийского историка - академика Хуана Фриде - а он изучил множество архивных документов в разных хранилищах Испании и Нового Света - мы теперь знаем, что Кесада родился в 1509 г. в городе Кордове и начал свою заморскую карьеру в 27 лет.