Хуану Мартинесу отведена не последняя роль в истории поисков Эльдорадо. И не только потому, что он был единственным свидетелем трагической гибели дона Педро и его спутников. С именем Мартинеса современники связывали, одно любопытнейшее сообщение. А рассказывал он будто такое:

"И поймали меня гвианцы, и, поскольку не видели никогда ни одного христианина и ни одного человека с таким цветом кожи, как у нас, повели в страну, достойную удивления. Всю дорогу я шел с завязанными глазами, пока мы не остановились у ворот города Маноа, и длился этот переход четырнадцать или пятнадцать дней. Достигли мы города в полдень, и тогда с меня сняли повязку; и так шел я по великому городу Маноа весь день до наступления ночи и весь следующий день от восхода до заката солнца, прежде чем привели меня мои проводники ко дворцу императора Инки. Он любезно принял меня и велел поместить в своем дворце и хорошо содержать. Но мне никак не дозволялось бродить по стране и разглядывать, что в ней есть...

После того как я прожил в Маноа семь месяцев и стал понимать местный язык, Инка спросил меня, хочу ли я вернуться на родину или же останусь у него по доброй воле. Я пожелал вернуться и был милостиво отпущен. Проводить меня взялись несколько гвианцев, чтобы показать путь к Ориноко. И все они были нагружены таким количеством золота, какое только способны унести,- это золото подарил мне Инка, прощаясь со мной. Когда же мы подошли к реке, на нас напали тамошние индейцы и отняли все золото, кроме двух калебас больших тыквенных бутылей, в которых были спрятаны золотые бусы. С ними-то я и спустился по Ориноко на каноэ. Попал сначала на остров Тринидад, затем перебрался на Маргариту. Здесь и кончились мои страдания".

Были ли хоть крупицы правды в этой маловероятной, но весьма увлекательной истории, вполне отвечавшей духу времени? Доподлинно известно, что Хуан действительно прожил у индейцев Гвианы долгих десять лет, женился там на индеанке и был окружен таким почитанием, что местные жители избрали его своим вождем. Затем он сбежал от меднокожих подданных и в 1584 г. объявился на острове Маргарита.

Никто теперь не сможет точно сказать, зачем понадобилось Хуану Мартинесу приукрасить свои воспоминания о жизни в индейском плену столь фантастическими и эффектными деталями. Так или иначе он добился своего. Его приняли с благоговейным трепетом, как человека, который общался с самим великим Эльдорадо! За тот недолгий срок, что Мартинес прожил на острове, он стал там знаменитостью. Неясно, где и при каких обстоятельствах оборвалась его жизнь. Предполагают, что он умер на Пуэрто-Рико, дожидаясь судна в Испанию. Однако одиссея Хуана Мартинеса забыта не была. Для весьма немолодого уже, но энергичного сеньора Антонио де Беррио указания Мартинеса стали руководством к действию. Ведь Антонио де Беррио считал себя единственным человеком на земле, которому Эльдорадо... принадлежало по непреложному справу наследства и было его неотъемлемой собственностью. Дон Антонио, человек трезвого разума и не склонный к романтическим авантюрам, приходился мужем донье Марии де Орунье, племяннице и единственной наследнице нашего старого знакомца Гонсало Хименеса де Кесады. А уж кто-кто, но Кесада имел неоспоримые притязания на Эльдорадо.

Трудно сказать, что руководило престарелым, но находившимся в здравом уме Кесадой, когда перед смертью в 1579 г. он назначил мужа своей племянницы губернатором... провинции Эльдорадо и всех ведущих к ней путей. Возможно, это была всего лишь попытка возместить издержки дона Антонио: ведь после Кесады не осталось ничего, кроме перезаложенных имений да кучи кредиторов, жаждавших получить с наследника огромные долги покойного.

Как бы там ни было, но в 1580 г. дон Антонио, донья Мария, шесть их дочерей и двое сыновей, простившись с родным очагом, пустились в тревожное плавание через Атлантику. Всю дорогу они пребывали в приятных мечтах о процветающей провинции, которую оставил им в наследство великодушный дядюшка. Каково же было их удивление, когда по приезде в Новую Гранаду они обнаружили, что провинция Эльдорадо еще не завоевана, не заселена и что до сих пор неизвестно ее местонахождение.

Но бравый дон Антонио отнюдь не был обескуражен этим странным обстоятельством. Что ни говори - он был сыном своего века, и, хотя ему уже исполнилось к тому времени 60 лет, это не мешало ему со всей энергией начать новую жизнь на поприще Эльдорадо. Впоследствии в письме королю Филиппу II он сообщил: "Приехав в Новую Гранаду и разузнав все касательно Эльдорадо, а также о том, что мой предшественник истратил три года и много золота в поисках этой золотой страны и что он поручил продолжить это великое дело мне, я рассудил, что для меня наступило время не пребывать вбездействии, а поступить со всей решительностью, на которую только способен человек, думающий о благе вашего величества".

Первым долгом дон Антонио собрал все сведения об искателях Эльдорадо, своих предшественниках. Бывалый солдат, он был неглуп, и повторять ошибки, к тому же дорогостоящие, ему не хотелось. В самом начале 1584 г. дон Антонио пересек реку Пауто, углубился в льяносы междуречья Меты и Вичады и вскоре с отрядом оказался у подножия неизвестного дотоле горного кряжа Сьерра-Мапиче. Озера он там не нашел, зато обнаружил золотоносные жилы и, весьма довольный этим открытием, вскоре вернулся в Новую Гранаду. Летом 1585 г. испанец вновь пустился в трудное путешествие, попал на Ориноко и обследовал среднее течение реки. Эта экспедиция заняла более двух лет. Вернувшись в Боготу, он получил приятное известие: его официально назначили на пост губернатора Эльдорадо и Гвианы. Администрации Новой Гранады вменялось в обязанность оказывать дону Антонио всевозможную помощь и поддержку.

Окрыленный Беррио в марте 1590 г. отправился в третье путешествие в глубь Венесуэлы. Маршрут ему был хорошо известен: из реки Касанаре в реку Пауто, из Пауто в Мету - и вот впереди могучая красавица Ориноко. Вскоре и она была пройдена вплоть до впадения реки Карони, которая, по словам индейцев, выходила из самого сердца Гвианы. В те годы полагали, что именно там и скрывалось таинственное Эльдорадо. Однако одолеть мощное течение Карони солдатам Беррио оказалось не под силу, и они решили спуститься по Ориноко до устья и выйти в море. Вскоре подошли к большому острову Тринидад, до которого еще не дотянулись щупальца испанского королевского двора.

Шел 1592 год. Беррио исполнилось 70 лет. Именно в это время он, очевидно, впервые услышал о Хуане Мартинесе. Говорят даже, что ему удалось достать копию документа, в котором описывались его необыкновенные приключения в плену. Теперь Дон Антонио окончательно уверовал в то, что Гвиана - это и есть настоящее Эльдорадо. Лучшую базу, чем остров Тринидад, для предстоящей экспедиции в Гвиану трудно было найти.

Три года прошли в беспокойных хлопотах: последний решающий поход за Эльдорадо требовал огромных средств. Тем временем Беррио основал на Тринидаде первую испанскую колонию- Пуэрто-де-лос-Эспаньолес: построил новые дома, возвёл крепостные стены. Из далекой уже теперь Новой Гранады на помощь отцу двинулся с подкреплениями его старший восемнадцатилетний сын Фернандо.