Ведь нет безрадостней искусства,

чем быть правее всех вокруг.

Жизнь, посвящённая борьбе

за правоту, а не за счастье, -

пуста. И сердце рвёт на части

мне жалость к правому тебе.

Не ощутивший виноватым

себя, не жил и не дышал.

Вина -- вот тот первичный атом,

из коего растёт душа.

Я виноват, и больно мне.

Ты -- прав. Но истина -- в вине.

6.

Придержи свою харизму!

7.

Душа -- как море:

не безбрежна, не бездонна,

но в шторм спасают лишь простор и глубина.

Глубокая вода погасит волны,

а в мелком месте гибельна волна.

Душа -- как небо:

в час фатальных невезений

лишь высота души меня спасёт

и даст возможность превратить паденье

в почти что управляемый полёт.

Душа -- как плоть:

слаба и уязвима,

вот только раны от бесчисленных обид

не зарастут коростою незримой...

Но я живу,

пока она болит.

8.

Продам себя за тридцать баксов -

и хватит на прожить до Пасхи.

Сам не сумею -- друг поможет.

Аванс пропью, долги умножив.

Пусть Гефсиманская гора

потерпит храп мой до утра...

Невелики мои грехи,

но спать мешают петухи.

В горшок вас, горлопаны! В суп!

Криклив, смешон и глуп ваш суд!

Я не убил, я не украл.

Почти за так почти не врал...

Но покаянный вопль Петра

блевотно рвётся из нутра.

9.

Я не утратил друга,

но оказалось вдруг:

он -- из другого круга,

и я не вхож в их круг.

У них свои задачи,

игрушки, алтари.

Они живут иначе.

В своём кругу. Внутри.

А я живу снаружи.

Мы с другом не враги,

но я боюсь нарушить

проклятые круги.

Невидимы преграды,

условны рубежи.

Мы с ним, как прежде, рады

привычному: "Как жизнь?"

Жаль, видимся не часто,

и жаль, что на бегу...

Дай Бог надыбать счастье

ему в его кругу,

а мне дай Бог -- снаружи...

"Всё хорошо. Беги!"

По жизни, как по луже,

расходятся круги.

10.

Я плохо спал: мне снился старый друг.

Он говорил почти по-человечьи,

но сотрясал мучительный недуг

и дух, и букву внешне здравой речи.

Он говорил: "Я понял, в чём беда!

Да в том, что вот же -- светлая дорога,

но все идут не так и не туда,

за кем попало и ни с кем не в ногу!"

Он эту мысль вынашивал в тиши

и вот, приснясь мне, выплеснул больное:

"Как редкостно величие души,

не многими делимое со мною!

Когда глупцы противоречат мне, -

он говорил, -- я чувствую удушье.

Гнусны и мерзопакостны оне

на фоне моего великодушья!"

Он свято верил в то, что говорил,

мой бедный друг (приснится же такое!).

Топорщились от гнева перья крыл.

Светился нимб над мудрой головою.

Залаяли собаки в унисон.

В окне луна отсвечивала мутно.

И я подумал, стряхивая сон:

"Не дай мне Бог присниться так кому-то!"

11.

Кто виноват, мой друг,

мой недруг,

моя утрата из утрат?

Что нам делить, мой враг?

Что делать,

коли никто не виноват?

12.

Мой враг! Я так тебя жалею,

как никого и никогда:

нет чувства горше и больнее,

чем безответная вражда...

13.

Я прав, но всё же

друг дороже.

Палач, полнее чашу лей!

Горька цикута,

но не горше

проклятой истины моей.

Ребятам высокого роста, которым живётся непросто

Дидактические ямбы

а

Не тот по-настоящему высок,

кто стрижкой задевает потолок,

а тот, кто даже из-под потолка

не смотрит свысока.

ё

Бывают случаи, когда

высокий рост мешает.

Но, если вдуматься, порой

и выгода не впрок.

Есть истина в словах о том,