— То бездна, — вздохнула Злата, поняла уже, что не поспать ей на сонной поляне, не вызнать, когда ворог прибудет, да и явится ли вообще.

Хотя… не единственная же ночь сегодня, всегда спросить можно. Завтра узнает. К тому ж небо светлеть начало, тени не столь черными и непроницаемыми сделались.

— Вольх, отведи-ка вестника к роднику, пусть умоется, — приказала она. — Иначе его не то что на двор, за ворота не пустят.

— Если река есть где поблизости, веди туда, — велел Кощег.

— Нельзя тебе здесь мыться, русалки защекочут, — проворчал волколак.

— Меня? — Кощег рассмеялся. — Отобьюсь уж как-нибудь.

— Ага, с лягушками пучеглазыми и то совладать не сумел, куда тебе против дев речных? — молвил Вольх и направился в сторону ив, бросив через плечо: — Поторопись.

— Я у валуна подожду, — предупредила Злата, собираясь идти в ту же сторону. — Как воротишься, провожу ко двору царя Горона.

Тоже она поднялась, уйти собираясь, но молодец за руку ее тронул.

— Имя свое скажи, душа-девица, — попросил он. — Я ведь назвался.

— Злата.

Кощег, кивнув, поспешил вслед за волколаком, совсем чуть прихрамывая. Уточнять где валун находится не стал, понял, что хоть и не понравился он Вольху с первого взгляда, худого тот ничего не сделает и как увел от девицы-спасительницы, так к ней обратно и доставит. Злата же оглядела себя, хмыкнула: ее саму в эдаком виде дальше ворот пускать не станут, за кикимору примут. И поспешила к границе чащи. Там, у лишенного коры дерева, достала котомку, оттуда баклагу вытащила с заговоренной водой, ею оттерла лицо и руки, скинув перепачканную одежду. В новое и чистое облачившись, натянула на ноги сафьяновые сапожки и стала походить на царевну, а не замарашку. Ленту она тоже водой из баклаги побрызгала, но пара капель крови с нее так и не исчезли.

«Пусть», — решила Злата. Почему-то хотя бы так захотелось ей оставить память о добром-молодце, который явился не завоевать руки какой-нибудь из царевен, а передать весть царю-батюшке. Вот передаст и уедет.

Нелегко на сердце от мысли этой сделалось. Чтобы отвлечься, посмотрела Злата на небо высокое. Звезды на нем совсем блеклыми стали.

Вдруг тишину рассеял конский топот да звонкое ржание. Выехал из чащи Кощег на вороном коне. Сам вымытый, в одеже новой, златом расшитой. Не посланец, а истый королевич. Молодой и статный, только волосы серебрятся.

— Ну что, волк? — крикнул он и рассмеялся. — Защекотали меня русалки?

Тишиной ему чаща ответила. Только чуть дрогнули ветки, из них волколачья голова высунулась.

— Привел, как велела, — сказал Вольх. — Теперь пойду. Дела у меня.

Злата даже ответить ничего не успела, исчез волколак, как его и не было. Кощег же спешился, подошел к ней, за руку взял, внимательно рассматривая.

— Вижу, не мне одному удалось чудесно преобразиться, — молвил он, и Злата ощутила, как жарко стало щекам. Вот уж чего не хватало!

— Поругались с Вольхом? — спросила она, с валуна поднявшись.

— Не то чтобы, — ответил Кощег и махнул рукой в сторону своего жеребца. — Все из-за этой клячи. Мало бросил меня в болоте, едва отыскав, принялся защищать от кого не следовало. Лучше бы лягушек на болоте пожрал, честное слово!

Конь, будто поняв его слова, громко и, как показалось, недовольно заржал.

— От такого слышу, — бросил в его сторону Кощег. — Разговорился…

Злата рассмеялась.

— Не питаются лошади лягушками.

— Эта кляча чего только ни ест, — проворчал Кощег. — Я оттого и столь сильно задержался. Вначале ловил клячу чуть ли не по всему лесу вашему… хм, заповедному, опосля останавливал и успокаивал. Перед другом твоим винился, Злата. Кляча его лягнул, а подкован-то он непростыми подковами.

— Неужто серебро?! — Злата охнула, правда почти сразу и успокоилась. По тому судя, что говорил Вольх нормально без завываний и шипения, не так уж сильно ему досталось. Хотя серебро для нечисти всегда не сладость.

— С волком я помирился.

— Неужели?

— Истая правда. Зла он не таит. Даже наоборот, пожалуй.

Злата сделала себе зарубку на памяти вернуться поскорее и Вольха расспросить, однако сейчас спешить следовало.

Стоило из лесу выйти, взлетел Кощег в седло, руку Злате подал. Та чуть-чуть на нее оперлась, заскочила на жеребца позади. Чай она не невеста, чтобы посередь всадника ехать да в его объятиях. К тому же самой обнять его за пояс показалось гораздо приятнее.

— Даже так? — лукаво спросил Кощег.