Шрифт:
А через два года причалил к берегу драккар. Грюнвард-хёвдинг, сосед нашего Хельги-бонда, пошёл в викинг [2] . Ну и заглянул, значит, по-дружески. Мало ли кто из людей Хельги захочет присоединиться. Выгрузились хирдманы на берег, их, видимо, тут хорошо знали, Хельги-бонд сам вышел приветствовать, обнялся с Грюнвардом-хёвлингом. Пир велел собирать. Ну, пир — это не для меня, кто карла на пир позовёт? Если чего опосля достанется, ну итхорошо. Поглазел я на пришлых, да пошёл помогать дядьке Свену. Он тут мастером по дереву был. И плотник и столяр и краснодеревщик. Вот я у него в тот день был "подай-принеси". Ну и прихватывал по верхам его науку. Я всегда так делал, когда к мастерам приставляли. Через что я уже мог немного ковать, лить бронзу, делать мебель и лепить посуду.
2
Викинг — это не только дядька в рогатом шлеме(хотя рогов на шлемах у них и не было, это вам не довакин), но и само мероприятие.
— Эй, трэль [3] ! — окликнул меня молодой хирдман, стоявший около драккара, — живо тащи мне эля! Да побольше! И свинины кусок жареной! Я голодный, как Фенрир!
Я не оборачиваясь продолжал нести бревно, за которым меня послал мастер Свен. Я тут карл, свободный человек в наёме. Работаю не только за кров и еду, но и маленько монет перепадает. Гроши, конечно, но лучше, чем ничего. Обеднеть не позор, каждому может не повезти в какой-то момент жизни, позор попасть в плен и стать трэлем. Кстати, свободного человека трэлем обозвать — это оскорбление. За такое и на остров сходить можно [4] .
3
Трэль — раб. Стать трэлем можно было попав в плен или за долги. Если трэль был умелым мастером и хозяин попадался вменяемым, то он мог накопить на себя выкуп. Трэлькона, женщина-рабыня, вполне могла использоваться для снятия полового напряжения. Судьба рождавшихся при этом детей зависела от региона. Где-то ребёнок наследовал участь матери, а где-то — "лучшую долю", т. е. если отец был свободным, то и ребёнок получал свободу.
4
Дуэльный поединок назывался хольмганг. Буквально — "поход на остров". Потому как изначально проводился на островке, заливаемом приливом. Что ограничивало поединок как по площади, так и по времени.
— Ты оглох, трэль?
Меня хватают сзади за плечо и резко разворачивают. Ну что я вам могу сказать? Разворачивать человека, несущего тяжелый длинномерный предмет, тем более, человека, который не сопротивляется развороту, занятие, мягко говоря, не самое умное. С глухим звуком бревно встретилось с головой парня, он закатил глаза и упал. Я вздохнул, приложил два пальца к его шее сбоку и почувствовал биение жилки — живой. Пощупал ему голову — на месте удара наливалась хорошая шишка, а вот мягкоты, характерной для проломленного черепа, не было. Ну, значит, максимум сотрясение. Перевернул я парня на бок, чтобы не захлебнулся, коли блевать станет, взвалил брёвнышко обратно на плечо и пошёл к мастеру.
А через час пришли и Грюнвард, и Хельги, и парень этот стукнутый. И ещё пяток хирдманов.
— Ты зачем напал на моего человека? — спросил Грюнвард.
— А я и не знал, что такой уважаемый человек, как ты, Грюнвард-хёвдинг, может так легко говорить наветы, — отвечаю, глядя ему в глаза.
— Ты хочешь сказать, что я лгу?
— Не хочу. Говорю. Я мало того, что не нападал на твоего человека, я его даже не тронул пальцем до тех пор, пока он без сознания не упал.
— И как же, по твоему, было дело?
— Я нёс бревно по распоряжению мастера Свена. Твой человек назвал меня трэлем и потребовал эля и свинины. Поскольку я не трэль, а свободный карл, я проигнорировал его требования, хотя и сделал себе зарубку на память посчитаться с ним когда-нибудь за оскорбление. Потом он схватил меня за плечо и развернул. Бревно развернулось вместе со мной и нежно поцеловало его. Он упал и затих. Я проверил, жив ли он и перевернул его на бок, чтобы твой хирдман не захлебнулся, если его мозг сотрясся и он надумает блевать.
— Интересно ты врёшь, — расхохотался хёвдинг, — а мой человек рассказал, что ты пришёл чтобы ограбить корабль, Избил его длинной жердью, но он смог тебя отогнать. И почему же я должен верить твоим словам, а не словам своего человека.
Я задумчиво посмотрел на злобно зыркавшего на меня молодого хирдмана и чётко выговаривая каждое слово медленно произнёс,
— У тебя лживый язык. Ты не можешь занимать место среди мужчин, ибо ты не мужчина в сердце своём [5] .
5
Такое оскорбление смывается только кровью. Это так называемые "непроизносимые речи".
Парень побледнел и обернулся на своего вождя.
— Что ты скажешь теперь, Грис? — поинтересовался Грюнвард.
— Моё мужество ничуть не уступает твоему, — с трудом сглотнув пробормотал парень. Было видно, что он сильно жалеет, что ввязался во всё это дело. Но отступать ему было уже некуда, да и мне тоже.
— Что-то я не видел твоего меча, карл, — насмешливо обратился ко мне хёвдинг.
— Меч? — я сделал удивлённые глаза. — Зачем мне меч на суде богов?
— Никак ты собрался на хольмганг с голыми руками? — расхохотался Грюнвард.
— Боги решат, чем я убью твоего хирдмана, — пожал я плечами и отвернулся к к мастеру Свену, — Ещё что-нибудь надо принести, уважаемый?
— Нет, Рю, спасибо. У тебя, я вижу, появилось дело позанятней. Я тебя больше не держу на сегодня.
— Спасибо, мастер Свен.
— Сейчас как раз отлив, а поблизости есть неплохой островок, — заметил Хельги-богд. — У мальчишек будет немного времени.
— Отлично, — согласился хёвдинг, — Не будем заставлять богов ждать.
Нас отвезли на небольшой остров. Грис был со щитом и мечом, в кожаной куртке с металлическими пластинами и кожаном же шлеме. Я — в рубахе и портках. На поясе висел мой старый ножик с лезвием в три пальца. На Грисе были обмотки и поршни, я был босиком. Я видел, что Грис очень смущался того факта, что ему придется убивать безоружного. Очевидно, это его первый поход и делать подобного ему ещё не доводилось.