– Готов ли ты признать Висенну своей дочерью?

– Да, - громыхнул Виоторд.

– Боги услышали ваши слова, - подтвердил Голос богов. – Теперь оставьте своих детей. Их слова должны идти лишь от их желаний, а не от ваших. Принц Хиреан! Готов ли ты взять в жены леди Висенну перед лицом богов и добрых жителей Юларии? Стать ей верным мужем, отцом ваших детей? Готов ли защищать ее?

– Да! – четко сказал наследник Виоторда. Опустившись на колено, он коснулся губами руки своей невесты. Затем встал, и обнажил меч. Пламя кострищ заиграло на затупленной стали.

– Леди Висенна, готова ли ты стать женой принца Хиреана? Быть ему верной, рожать ему детей? Готова ли принять его защиту?

– Да! – принцесса едва ли не крикнула это короткое слово. Хиреан поднес меч к ее лицу, и Висенна поцеловала сталь.

– Боги, - тихо проворчал Таннет. – А если б сейчас жуткий мороз был? Лишить столь прекрасное создание нежных губ в день свадьбы, что может быть хуже?

– Поверь, меч был бы деревянным, - сказал Дарлан, сдерживая смех.

– Боги услышали ваши клятвы! – возвестил экзарх. – Теперь вы – муж и жена!

Гости взорвались поздравлениями. Принц убрал меч в ножны, а музыканты тут же затянули торжественный марш. Довольный король крепко жал руку сыну, и давал какие-то советы. Таннет предположил, что касающиеся первой брачной ночи. Костры вокруг по-прежнему ярко горели, видимо, фаерщики все еще поддерживали процесс магией.

– Теперь пир, - как-то обреченно вздохнул иллюзионист.

– Разве ты его не ждал? – удивился монетчик. Что на этот раз взбаламутило Таннета?

– Да, но, чтобы впечатлить Илерию, я поймал этого проклятого зайца. Теперь же мне придется его сожрать.

– Придется, и что?

– Иногда ты меня поражаешь, друг. Если мой рот будет постоянно занят, как я буду тогда беседовать со своей дамой? Как я ее буду целовать, в конце концов? А если зайца хорошенько сдобрят чесноком?

– Зная тебя, - Дарлан хлопнул Таннета по плечу, - я не сомневаюсь, что ты что-нибудь обязательно придумаешь. А если нет, придумает Илерия. Пойдем, не хочется толпится в коридорах.

Толстый певец, вооруженный серебряной арфой под стать его размерам, с трудом поклонился и сошел с помоста в центре Зала Торжеств, раздались жидкие аплодисменты порядком заскучавших гостей. Голос у него был великолепный, но вот репертуар подобран так худо, что Дарлан зазевал уже на второй песне, хотя всегда ценил музыку. Пока слегка охрипший герольд предупреждал, что следующей скоро будет выступать несравненная Алара, прозванная Поющей Жемчужиной, монетчик осмотрелся. Спустя пару часов после начала шумного застолья, Зал Торжеств королевского замка, стал выглядеть иначе. Порядком разрядившиеся свет-кристаллы, подвешенные на тонких, почти не различимых глазом нитях, тускнели, с каждой минутой приближая полумрак. Слуги до сих пор не спешили окропить их водой, чтобы вернуть мощь яркости. Многие из гостей поменялись местами, кто-то уже крепко спал, уронив голову на плечо соседу. В одном из углов Зала слуги разбирали следы не так давно закончившейся потасовки – сцепились латник местного барона и сын влиятельного купца. Все обошлось потерянным зубом, сломанным носом, разбитой посудой и покалеченным стулом. Винодел по имени Леодор, занимавший место по левую руку от Дарлана, сказал, что на юларийской свадьбе должна случиться как минимум одна драка, тогда в только что родившейся семье будет меньше ссор. Выждав некоторое время, Виоторд прикрикнул на драчунов и отправил освежиться, но было видно, что сам он улыбался. Таннет, сидевшей в нескольких столах от Дарлана, произошедшей свалки даже не заметил. Юный маг то и дело подливал душистое вино леди Илерии, которая уже прилично раскраснелась от выпитого. Это бросалось в глаза даже издалека. Иллюзионист прошептал что-то ей на ушко, и дама, завладевшая его сердцем на несколько дней, искренне расхохоталась, заглушая звук разговоров, наполнявших помещение. Запеченного на углях зайца к этому часу они уже съели вдвоем.

Принц Хиреан со своей женой сидели за главным столом в окружении сложенных аккуратными стопками подарков. За ними горделиво высился трон Юларии – массивное кресло с позолоченными подлокотниками и, конечно же, гербом правящего дома королевства, вырезанном в спинке. В предвкушении брачной ночи, супруги почти ничего не пили и не набивали желудки. Их юные лица буквально сияли от счастья. Еще бы, брак по любви среди людей их происхождения – большая редкость. Трон пустовал, даже когда в Зал торжеств только стали запускать гостей, его величество Виоторд сразу же уселся за стол, которой ему предстояло делить на пиру с родителями Висенны. Этим жестом, он показывал им, что отныне их Дома породнились. Гастор тенью стоял в нескольких шагах позади, сложив руки на груди. Дарлан был уверен, что к вину его собрат по ордену не прикоснется весь вечер.

Возле полукруглой колонны недалеко от королевского стола расположились священники. Колонны, подобные этой, были по всему залу, и поначалу Дарлан счел их всего лишь очередным элементом декора, как статуи, замершие по углам, и разноцветные витражи на окнах. Разрисованные лозами винограда, столбы казались слишком тонкими и вычурными, чтобы поддерживать потолок Зала, но однозначно радовали глаз. Об их свойстве поведал разговорчивый Леодор. Внутри колонн были спрятаны медные трубы, наполненные водой. Ее до определенной температуры нагревали нанятые для этого маги, и с помощью этих конструкция Зал торжеств хорошо отапливался. Находчивость строителя королевского дворца монетчик оценил по достоинству. Именно поэтому экзарх сидел рядом с колонной. Он продрог во время церемонии, и попросил разместить его там, где можно было бы погреть косточки. Теперь разомлевший от тепла и вина Голос богов дремал, склонившись к своей груди. Заботливый служка придерживал его митру, чтобы священный головной убор не свалился на залитую вином и подливой поверхность стола. Руки мальчика давно затекли, но он смиренно исполнял долг.

Зал торжеств имел три входа. Через центральный сюда заходили гости и те, кому выпала честь развлекать почтенную публику: барды, певцы, поэты, танцоры, фокусники и прочие. Возле красных дверей потел несчастный герольд. Ни присесть, ни поесть, ни попить – только и кричи, что имена одно за другим. Тяжелая работа, что тут говорить. Боковой вход под двумя каменными лестницами, ведущими на площадку, где желающие могли глотнуть свежего воздуха, выводил в коридорную, где располагались отхожие места, оформленные так, что и заночевать в них было не стыдно. Смысла этой роскоши Дарлан не понимал, но куда ему, выросшему в старой крепости Монетного двора. Оставшийся вход был связан с кухней, откуда королевский слуги неустанно несли вина и многочисленные блюда.

– Алара, Поющая Жемчужина! – прокричал глашатай, утирая пот со лба.

В дверях появилась женщина, сразу приковавшая к себе взгляды. Даже дремавший экзарх, встрепенулся, когда услышал герольда, и теперь сон покинул его старые глаза. Уставший служка облегченно выдохнул, получив долгожданный миг для отдыха. Алара была молодой колобродкой с волосами до плеч, в которые вплели белую ленту. Босая, под хлопки и радостные возгласы, она неспешно поднялась на помост. Музыканты, занимавшие нишу в стене над центральным входом, приготовились играть, ожидая ее сигнала. Колобродка поклонилась, и резко махнула рукой в сторону. Скрипки тихо запели, словно боялись разбудить ребенка, а затем к ним присоединилась нежная флейта. Дарлан знал эту песню. Она называлась «Любимый цветок», отличный выбор для начала выступления – пожелать Хиреану и Висенне детей. Вскоре монетчик рассмотрел загадочную улыбку на устах Алары, естественно, как только смог оторваться от ее платья. Поющая Жемчужина. Тайна сценического имени раскрылась, едва Алара ступила в Зал Торжеств. Ее прозрачный наряд лишь самую малость прикрывал стройное обнаженное тело и был расшит множеством жемчужин, которые маленькими звездами блестели под сиянием свет-кристаллов. Этот наряд явно стоил баснословных денег.