– Ты прав, - внезапно приосанился иллюзионист и твердой походкой отошел от зеркала. – Возьму себя в руки, и все получится!

Большой камин у дальней стены весело трещал поленьями. Несмотря на то, что зимы в Юларии были мягким, королевский замок все равно исправно отапливался. Слуги денно и нощно следили, чтобы дров хватало с запасом, скрупулезно убирали золу и проверяли работу дымоходов. Комната, в которой поселили охотников на чудовищ, не имела окон, зато располагала прямым выходом к отхожему месту. Несомненное удобство для того, кто не хотел лишний раз прогуливаться по замку.

Опустившись на стул, Дарлан выудил из рукава монету. Юларийская золотая марка приятно радовала своей тяжестью и почти идеальной окружностью. Портрет государя Виоторда гордо улыбался с аверса, на реверсе был изображен герб королевства – щит с вздыбившимся крылатым жеребцом. В Фаргенете за такую марку из-за разницы в весе давали две местных. Монетчик подбросил ее, поймал тыльной стороной ладони и снова отправил в полет. Посмотрев на это, Таннет хмыкнул. На самом деле Дарлан и сам испытывал некое волнение, только скрывал его куда лучше иллюзиониста. Дарлан уже пересекался с Гастором несколько раз, но они еще не говорили наедине, и, видят Боги, лучше бы такого шанса им вообще не представилось. Проклятье, всего-навсего нужно было остаться в какой-нибудь гостинице Латреи, столицы Юларии. Даже стены убогой ночлежки казались сейчас монетчику более спокойным местом. Но разве возможно было спорить с королем? Виоторд настаивал, чтобы Дарлан с Таннетом непременно расположились в замке и ни в чем себе не отказывали. Как он сказал – не позволю спасителям моего сына прозябать на постоялых дворах и хлебать жидкую похлебку. Король вообще был сама любезность, обещал, что казна обеспечит любой каприз дорогих гостей. Естественно, они согласились, а Таннет до сих пор мучался вопросом, как бы выгоднее воспользоваться щедрым предложением Виоторда. Правитель Юларии предстал перед ними без особой охраны, лишь пара простых латников маячила у него за спиной. Так государь хотел продемонстрировать людям, выручившим его наследника, что в королевскую благодарность входит и его полное доверие. Дарлан знал, что у Виоторда есть телохранитель из его бывшего ордена, но не знал, что это Гастор. Если бы тогда он додумался спросить имя монетчика, то у него хотя бы возникли доводы, чтобы воспротивиться желанию пресветлого короля.

Они направлялись в Латрею через лес, чтобы сократить расстояние. Деньги, полученные с последнего заказа, подходили к концу, поэтому охотники решили попытать счастья в столице королевства. Поговаривали, что в старых склепах шалили по ночам ожившие мертвецы, а с месяц назад над городом пролетело крылатое чудище, напугавшее всех от мала до велика. День стоял погожий, до зимнего сумрака было далеко, воздух хорошо прогрелся, но снег, успевший выпасть с начала зимы, не таял – солнцу не хватало времени растопить его. Покачиваясь в седле, Таннет полдороги вещал о демонах, словно заправский инквизитор. В который раз Дарлан убеждался, что парню его хваленый бестиарий уже был без надобности. Стоило разбудить иллюзиониста, и, даже еще не разлепив глаза, он бы с легкостью назвал страницу, на которой находилась нужная запись о какой-нибудь твари. Однако Таннет упорно таскал толстенный фолиант с собой, всячески оберегая от дождя или снега. Внимая рассказу об ориаксах, демонах Малума, выглядящих как человек с головой льва, монетчик случайно уловил шум где-то в чаще. Усилив эфиром слух, Дарлан разобрал проклятья, которыми щедро сыпал некий мужчина, захлебывающийся собачий лай и рык непонятных существ. Когда одно из них дико взвыло, даже Таннет осекся и посмотрел на монетчика. Вой был вроде бы волчий, но что-то в нем казалось неестественным, жутким, проникающим в самую душу.

– Амарок! – выкрикнул Таннет, развернул коня и помчался в сторону, откуда вновь донеслась леденящая песнь твари заклинателей плоти.

– Их там трое! – Дарлан мысленно отругал друга за спешку – доберется первым, может и пострадать.

Лошади вывели их на невысокий холм, с которого охотникам открылся вид на широкий лог, засыпанный снегом. Молодой длинноволосый человек в плаще, подбитым соболем, пятился к могучему дубу, отмахиваясь мечом от амарока. Огромный прямоходящий волк медленно двигался на него, будто растягивая удовольствие перед неизбежной гибелью жертвы. Три охотничьих пса жались к ногам хозяина, лаяли что есть мочи, но боялись броситься на покрытую серой шерстью тварь. Два других амарока уже трудились над гнедым конем юноши, работая челюстями и лапами. Возле несчастного скакуна лежало кабанье копье. Алая кровь на снегу словно пролитое вино приковывала к себе взор.

Спешившись, Дарлан кинулся человеку на помощь. Поразить монетой амарока, наступающего на юношу, было бы проще и быстрее, но времени на правильный расчет траектории и на сам бросок чудовище могло и не предоставить, поэтому Дарлан решил положиться на меч. Пожиравшие лошадь твари услышали его бег, резко обернулись, протяжно взвыли и устремились монетчику наперерез. От Таннета Дарлан знал, что все органы чувств у этих чудовищ были обострены до предела, однако в этом же таилась и их слабость. Амароки прекрасно видели ночью, но при дневном свете их зрение притуплялось, а чем ярче был свет, тем хуже они его переносили. Клыкастые твари не проделали еще и полпути до монетчика, как перед ними вспыхнуло ослепительное пламя. Иллюзионист не терял хватки, он сразу догадался, что нужно делать. Ошеломленные амароки пронзительно взвизгнули, рухнули в снег и забились в корчах, словно огонь, вызванный магией Таннета, оказался настоящим. Оставшееся чудовище, наконец, переключило внимание на то, что творилось у него за спиной. Дарлан сорвал с себя плащ и швырнул его в прыгнувшее создание элоквитов, сам же скользнул в бок, чтобы было безопаснее атаковать. Амарок неудачно приземлился, рванул воздух чудовищными когтями, но монетчик, усиленный эфиром, отступил на шаг, а потом с размаху опустил клинок на голову твари. Сталь без труда разрубила ее, и бурая кровь залила плащ будто пролитая краска.

– Цел? – быстро спросил Дарлан.

– Да, - ответил юноша, отсалютовав мечом. Его псы подбежали к мертвому амароку и принялись мстительно рвать его плоть.

Кивнув, монетчик развернулся и убедился, что Таннет по-прежнему сдерживал двух тварей иллюзией яркого огня. Подбросив пару монет, Дарлан ребром ладони подкрутил их и отправил в сторону безостановочно визжащих амароков. Серебряные марки пролетели через магическое пламя, а потом вонзились в черепа чудовищ, перемалывая им кости и мозги. На овраг опустилась тишина, нарушаемая лишь скулежом собак, опозорившихся перед господином. Таннет показал монетчику большой палец и стал спускаться вниз.

– Вы подоспели вовремя, мастер. – Юноша вложил меч в ножны и, подойдя к Дарлану, протянул ему руку. – Еще чуть-чуть, и я бы присоединился к Жеану.

– С вами был кто-то еще? – удивился монетчик. Он готов был поклясться, что больше не слышал человеческих голосов.

– А, Великий Колум, - захохотал парень. Судя по всему, он был ровесником Таннета. Прежний страх из его карих глаз улетучился. Отсмеявшись и дернув свою модную бородку, юноша продолжил: – Это мой конь. Пал, как видите, смертью храбрых.

– Печально, но вполне ожидаемо. Вам повезло, что мы ехали неподалеку. Что вы вообще делаете здесь, где водятся амароки?

– Проклятый кабан завел меня в эту сраную яму, ну а эти чудища будто засаду тут устроили. Может, кабан работал на них? Как считаете, мастер? Мог он меня нарочно сюда завести? Мне сразу его вид не понравился. В итоге, Жеан меня сбросил, вероятно, тем самым и жизнь спас, бедолага. Отец не порадуется теперь.

– Охотитесь в одиночестве? – поинтересовался иллюзионист. Присев на корточки он задумчиво рассматривал остывающее тело амарока. Застывшие глаза существа на отсеченной части головы, казалось, еще жили.