Смех мужчин резанул Илая, вызвав воспоминания о погибшей сестре. Гнев вспыхнул в нём, словно искра в сухой траве.

В следующее мгновение трое мужчин упали, сражённые быстрыми ударами Илая. Его нож, ставший продолжением руки, двигался с точностью, отточенной тренировками с Винделором. Четвёртого он оттолкнул резким ударом, заставив того отступить, а пятый, увидев это, бросился прочь, охваченный страхом.

Мира застыла, потрясённая скоростью и решимостью Илая. Её мысли о Винделоре, человеке, который казался ей опорой, сменились новым пониманием: Илай был не просто юношей, в нём таилась сила, рождённая гневом и отчаянием.

Илай сам был ошеломлён. Он не хотел становиться тем, кто отбирает жизни, но в этот момент его навыки проявились в полной мере. Пьяные противники, слишком беспечные, стали лёгкой мишенью.

Осознание своей силы смешалось с болью, заставляя сердце биться быстрее. Ночные улицы были суровы, и Илай понял: чтобы выжить, нужно быть готовым к жертвам.

Илай и Мира двинулись дальше по улочке, усеянной обломками и следами беспорядков. Городские ворота, некогда величественные, теперь выглядели заброшенными. Подойдя к ним, они обнаружили, что ворота заперты, а стражи поблизости нет. Воздух гудел от далёкого шума празднества, охватившего город. Стража, поддавшаяся соблазнам и подкупленная местными бандитами, покинула посты. В Сорок восьмом отмечали ночь, когда стражники снимали с себя обязанности, оставляя ворота на замке.

— Закрыто, — произнёс Илай с раздражением, дёргая дверь, словно надеясь, что она откроется, и почувствовал, как отчаяние сжимает грудь.

— Мы не сможем её открыть, — добавил он, в его голосе звучала усталость.

Они стояли в тишине, нарушаемой лишь редкими звуками издалека. Мира, собравшись с мыслями, прервала молчание:

— Я знаю тайный лаз неподалёку. Наткнулась на него несколько лет назад, но… не решилась им воспользоваться и никому не рассказывала.

Её голос был робким, словно она боялась, что Илай рассердится.

— Нам нужно дождаться Винделора, — твёрдо сказал Илай, не допуская возражений. Он не доверял этому месту и не хотел полагаться только на слова девушки.

Мира попыталась возразить:

— Мы вдвоём справимся! Мы не знаем, жив ли он, а медлить нельзя!

Но её слова не задели Илая. Он резко оборвал её, чувствуя, как тревога вновь накатывает.

Они сидели в молчании, глядя на тени города. Крики веселья звучали всё громче, смешиваясь с шумом и редкими призывами о помощи. Тёмные силуэты людей бродили по улицам, оставляя за собой следы растерянности. Словно буря сметала прежний порядок, унося надежду на покой.

Илай чувствовал, как нервозность подталкивает его к действию. Его руки напряглись — он был готов бороться с любой угрозой. Мира, несмотря на желание рискнуть, ощущала тяжесть момента: выбор лежал на них обоих, и тишина усиливала ответственность.

Они долго молчали, вглядываясь в тени. Илай крутил в руках нож, его металлическая поверхность отражала тусклый свет фонарей. Мысли о том, как сильно город изменил его, вызывали смешанные чувства.

Ещё недавно он был стеснительным подростком, избегавшим взглядов и мечтавшим остаться незамеченным. Теперь его мир перевернулся. Илай смело защищал то, что ему дорого, не боясь смотреть в глаза врагам. Уверенность росла в его сердце, а отступление стало чуждо. Этот город, с его мрачными улицами, пробудил в нём силу, о которой он не подозревал.

Он подумал о Винделоре, о том, сколько таких городов тот повидал. Каждый — испытание, каждая улица — проверка. Какую цену заплатил Винделор за свои навыки? Илай чувствовал, что прежний он, слабый и нерешительный, исчез, как детская мечта, разбитая реальностью. Теперь он видел себя защитником, готовым стоять за тех, кто не может себя защитить.

— Мира, — начал Илай, — почему эти люди преследовали тебя? Что заставляло их охотиться с такой яростью?

Мира, глядя в тёмные переулки, решилась ответить. Её голос, тихий, но твёрдый, звучал с силой:

— Я родилась в этом городе. Раньше он не был таким ужасным.

Она посмотрела на Илая, в его глазах читались понимание и сочувствие.

— С детства моя жизнь была полна страха и одиночества.

Илай слушал, пытаясь понять её. Она продолжила, её голос дрогнул:

— Мой отец был нашей надеждой, но после смерти мамы, когда мне было пять, он сломался. Он смотрел на меня с горечью, будто я напоминала ему о потере.

Илай, задумавшись о её боли, нервно сжал нож. Он хотел утешить её, но не знал, как выразить это словами.

Слёзы дрожали в её голосе:

— В отчаянии он продал меня, чтобы расплатиться с долгами. С тех пор моя жизнь стала кошмаром. Я сбежала, когда меня забрали в барак, где держали других девушек.

Она сжала кулаки, и Илай почувствовал, как гнев наполняет его.

— Я стала мишенью для тех, кто хотел меня использовать, — сказала она, опустив взгляд. — Мне семнадцать, но выгляжу младше, и это привлекает ненужное внимание. Я устала быть добычей.

Её голос был полон усталости, и Илай, чувствуя её боль, решился ответить: