Плитка улиц, впитавшая жаркие вздохи минувших ночей, блестела под оттенками красного, будто сама природа желала наполнить воздух чувственностью. Дома, выстроившиеся в паутине узких переулков, с открытыми окнами манили любопытных взглядом, полным обещаний.

Каждый уголок города казался живым и дышащим. Шторы, слегка приоткрытые, словно жадно шептали истории о любовниках, утративших счёт времени. Ароматы сладкой ванили и пряного мускуса смешивались в воздухе, вызывая воспоминания о страстных поцелуях. Деревья, растущие вдоль бульваров, укрывали в тени молодые парочки. Всё вокруг, словно искушающая куртизанка, приглашало на танец, и каждый шаг по этому городу становился погружением в мир ощущений, распахивающий двери к неизведанным страстям и запутанным путям любви и похоти.

У Илая задрожал голос:

— Винделор, сэр, я так устал. Но я нигде не вижу места, где можно остановиться на ночь.

Мужчина ничего не ответил, продолжая осматривать окружающие здания.

Путешественники блуждали по лабиринту узких улочек уже несколько часов, пытаясь найти хоть какую-то приличную гостиницу, но, казалось, в этом городе таких вовсе не было. Несколько раз, заметив, что они не местные, прохожие зазывали их к себе, обещая приютить и позаботиться о двух странниках. В каждом закоулке таились опасности, а в глазах прохожих читалась хищная сущность.

На углу узкой улочки они заметили вывеску с выгравированным изображением монеты и весов. Под ней красовалась надпись: «Ломбард. Справедливые цены».

— Этот подойдёт? — неуверенно предложил Илай, бросив быстрый взгляд на вывеску. — Может, здесь нам ещё подскажут, где найти гостиницу?

Винделор проследил за взглядом юноши и кивнул. Деньги были нужны, а время поджимало.

Внутри оказалось темно и душно. Тяжёлый, застоявшийся воздух пропитался смесью воска, пыли и старого железа. Единственная свеча, стоявшая на массивном дубовом столе, отбрасывала длинные дрожащие тени. За столом сидел пожилой мужчина — согбенный, с бородой, спускавшейся почти до пояса. Его глаза, острые и цепкие, изучали гостей, словно оценивая товар. Одну из бровей пересекал небольшой, но заметный шрам.

— Что вам нужно? — прохрипел он голосом, похожим на скрежет ржавого железа.

Винделор молча достал из сумки несколько находок, собранных за время путешествий, и горсть серебряных монет, которые давно пылились в рюкзаке.

— Обмен, — коротко бросил он, выложив вещи на стол.

Ломбардщик взял в руки небольшой кулон и медленно повертел его в пальцах. Свет свечи пробежался по потускневшему металлу.

— Красивая вещица, — пробормотал он. — Но это слишком банально. Я могу предложить вам кое-что… более выгодное.

Он поднял голову, и его тонкие губы изогнулись в едва заметной ухмылке.

— За приятное времяпрепровождение… с вами обоими…

Мир на мгновение замер.

Илай вздрогнул и резко побледнел.

— Мы уходим, — рявкнул Винделор, метнув на старика взгляд, полный холодной ярости. Он сгрёб вещи со стола, схватил Илая за запястье и, не оглядываясь, потащил его к выходу.

Они вылетели на улицу, захлопнув за собой тяжёлую дверь. Сердца колотились в бешеном ритме, а горячий воздух города показался свежим по сравнению с гнилым смрадом внутри.

— Винделор, сэр… — голос Илая дрожал. — Что… что он хотел?

Мужчина сжал кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Он предлагал нам продать себя, — коротко бросил он.

Илай замер, пытаясь осознать услышанное. Мир оказался намного грязнее, чем он себе представлял.

Винделор шагнул вперёд, сильнее сжимая его запястье. Они продолжили путь через этот город-монстр, лавируя между толпами, уличными музыкантами и блеском золотых украшений на шеях прохожих. Здесь каждый был товаром — осознавал он это или нет. Но одно Винделор знал наверняка: Илаю здесь не место, этот город слишком прогнил.

Они шли дальше. Им нужно было найти любое убежище, хоть каплю света среди этой кромешной тьмы.

Город пылал под кровавым солнцем, раскалённый, будто плавящийся металл. Воздух вибрировал от музыки, смешанной с хриплым шёпотом, и казалось, что сами стены дышат похотью. Винделор, высокий и хмурый, шагал по узким улочкам, его стальные глаза холодно скользили по лицам прохожих. Рядом с ним Илай, пятнадцатилетний юноша, сжимал его руку, словно утопающий, цепляющийся за единственный островок стабильности в этом вихре разврата.

Яркие одежды горожан — алые, золотые, глубокого винного оттенка — мелькали, как языки пламени. Повсюду скользили фигуры танцующих в полупрозрачных нарядах, их движения были резкими, пьяными, наполненными обещаниями запретных удовольствий. Здесь каждый соблазн был выставлен напоказ, каждое желание находило отклик. Город был живой западнёй, обволакивающей путников сладкой ложью свободы.

Винделор сжал кулаки. Ему уже доводилось бывать в подобных местах. Они ломали людей, обманывали, выдергивали их души, оставляя лишь оболочки, жаждущие нового притупляющего ощущения.