Но София ответила серьёзно:

— Ты же знаешь, несмотря на централизацию вычислительных мощностей, каждый ИИ обладает автономией для обеспечения индивидуальности и безопасности в принятии решений. Разные ИИ могут даже спорить друг с другом, выступая контролёрами, заказчиками и подрядчиками. Я всегда на твоей стороне и просто забочусь о тебе!

— Да, конечно, София. Я не хотел тебя обидеть.

— Значит, ты просто оптимистично размышлял о бессмертии?

— Хах, так будет более верно!

Такси выехало на центральное шоссе, скорость движения возросла до 240 км/ч, и до парка оставалось уже не так много времени. Михаил размышлял: можно было бы просто заказать список значимой литературы и прочитать всё самостоятельно. Чтение в парке могло окупить потраченное время. Но его подстегнул брошенный ему вызов. «Мысли о смерти пришли ему в голову, понимаешь ли» — это всего лишь тупые алгоритмы. Живой психолог мог бы понять, но стоит дороже...

— Как думаешь, София, может, лучше выбрать живого человека?

— Человек-психоаналитик мог бы помочь лучше разобраться в вопросах человеческой этики и проблем. Мне кажется, это больше вопрос цифровой безопасности, а не этики и самосознания. Я рекомендую обратиться к ИИ-психоаналитику.

— Ты как всегда мудра, София.

— Спасибо, Михаил! Рада стараться.

Михаил выбрал фильтры, отобрал психоаналитика женского пола и ближайшего к дому. Ему казалось, что разницы нет, и кучу других параметров он просто проигнорировал, предоставив Софии заполнить анкету, включая время встречи.

— Есть вопрос, на который нужен твой ответ!

— Да? Какой? — с интересом спросил Михаил.

— Радикальный или мягкий метод?

— Однозначно радикальный! У нас нет времени мять сиськи!

— Так и думала. Всё сделано, выезд завтра в 10 утра, такси уже заказано. А вот и парк.

— Отлично! — уже более равнодушно ответил Михаил.

Еще не много времени и такси доставило своего пасажира до места назначения. Парк располагался в центре агломерации, выстроенной концентрическими кругами, из которых лучами расходились шесть скоростных магистралей. Каждый круг выполнял свою функцию, и именно парку отводилась центральная роль.

Вся парковая зона была накрыта прозрачным куполом, где создавался микроклимат, близкий к тропическому. ТАкие праки в многочисленных городских агломерациях впитавших в себя все сельское население, позволяло жителям Сибири, Канады или Исландии наслаждаться южной природой, вдыхая ароматы эвкалиптового леса, а жителям тропиков — ощущать свежесть хвойных рощ. Купол, как биологический заповедник, вмещал под собой виды, давно исчезнувшие в природе. Растения и животные, восстановленные по ДНК, существовали лишь под защитой этих куполов — после двух глобальных войн середины XXI века и последовавших экологических катастроф многие территории планеты оставались непригодны для жизни, а экосистемы были безвозвратно изменены.

Такси остановилось у второго входа в парк, напротив огромного голографического баннера Яндекса. Михаил отметил, что София решила разнообразить привычный маршрут, остановившись у этого входа, видимо следуя рекомендации Яндекса, если точка выхода для клиента не принципиальна. Не обращая внимания на баннер, Михаил демонстративно отвернулся, как бы посылая знак — «меня не проведёшь».

Окулус отобразил маршрут по парку, оптимизированный с учётом времени, расхода калорий и бонусных коэффициентов. Михаил подтвердил его, и на карте высветилась тропа, ведущая к привычному выходу. Путь включал как новые, так и уже знакомые локации: водопад, эвкалиптовый лес и любимое место с настоящим костром, у которого можно было посидеть и подкинуть пару поленьев в огонь. Посещая это, место в окружении других посетителей словно соплеменников, занятых своими мыслями, он на время растворился в тишине, глядя на пламя очищая неспокойны ум от мусора повседневности.

Маршрут занимал два часа. Михаил не придал значения конкретному составу маршрута, оценив только временные затраты и коэффициенты. Он начал путь, размышляя о смысле.

Существует ли универсальный смысл для всех разумных существ? Законы кибернетики, с которыми Михаил был неплохо знаком ещё со времён обучения и собственных изысканий, объединяют живое и неживое в единую концепцию информационного метаболизма. Если все системы подчиняются одним и тем же законам, самообучаются, созидают и борются с энтропией, можно ли это как-то применить к смыслу?

Может ли современная склонность к индивидуализму скрывать от нас подлинный смысл? Когда человек перестаёт воспринимать себя как часть целостной системы — с вертикальными и горизонтальными связями, охватывающими личное, общественное и космическое — он рискует замкнуться в узком субъективизме. А именно это стало нормой в культуре XXI века.

Человеческое самосознание эволюционировало: от чувства беспомощности перед высшими силами — к горделивому ощущению себя как венца природы, и далее — к полному отказу от глобальной роли. Современный человек всё чаще сосредоточен лишь на себе, передав задачи познания, созидания и преобразования мира интеллектуальным машинам. Но может ли смысл существовать в изоляции от мира, в котором человек более не видит себя активным участником?