Оставалось всего двадцать дней, чтобы заработать недостающие десять «Гейтсов». Если не успеть, накопленные ранее баллы начнут постепенно сгорать, поэтому если не уложился в 100 гейтс за 2 месяца, придется работать быстрее, чем сгорает то, что ты заработал более чем 2 месяца назад и не успел потратить. Михаил размышлял о том, как можно быстро увеличить коэффициенты. Возможно, стоило познакомиться с кем-то? Эта мысль приходила к нему уже не раз. В какой-то момент ИИ даже определил его размышления как намерение и начал предлагать различные сервисы знакомств. В подборках появлялись девушки, тщательно отобранные по параметрам генетической и поведенческой совместимости. Система обещала хорошие коэффициенты просто за сам факт свиданий.

Но Михаила устраивала его жизнь, и он не хотел вносить в неё хаос непредсказуемых отношений. Ему было комфортно, и дохода вполне хватало. Он давно понял правила этой игры — и гонка за баллами имела для него не больше смысла, чем подтверждение того, что его размышления и труд имеют ценность, за которую он вправе рассчитывать на заслуженный отдых.

Смысл. Да, смысл — это то, о чём стоило задуматься.

Находясь в пути к купольному парку, Михаил выбрал беспилотное такси. Пейзажи за окном его не впечатляли, поэтому он открыл контекстное меню Окулуса лёгким жестом двух пальцев, проведя ими перед глазами. Меню появилось на сетчатке, и Михаил активировал Нейролинк, соединив указательный и большой палец.

У продвинутой версии Нейролинка не требовались даже контактные линзы, но такая роскошь была ему не по карману. Работники реального сектора могли использовать более мощные версии, позволяющие подключаться к дата-центрам для решения повседневных задач. Стандартная версия Нейролинка, которую использовал Михаил, имела ограниченный функционал, но этого было достаточно для его потребностей. Чиновники, наоборот, не использовали такие технологии из соображений безопасности, так как вирусные ИИ и хакеры всё ещё угрожали системе, а так же существовал закон, который запрещал чиновникам использовать нейролинк ситсемы, во избежании контроля их сознания ИИ, что рассматривалась как теоритическая возможность, хоть и никогда не потвержденная практикой, этот закон считался рудиментов эпохи войны машин, но никто не ставил под сомнение его важности.

Михаил мысленно ввёл в контекстное меню запрос: «В чём смысл жизни?»

Как и следовало ожидать, он получил довольно расплывчатый ответ о субъективности этого понятия для каждого индивидуума. Краткая переписка не прояснила ситуацию: универсальный смысл, помимо выживания, взаимодействия с окружающей средой и продолжения рода, не прослеживался. Таким образом, человеку оставалось выбирать между поиском себя и следованием животным инстинктам.

— Да уж, вопросец, — подумал Михаил, решив запросить более глубокие материалы по теме.

Беглый просмотр статей и книг лишь подтвердил его догадку: вопрос по-прежнему оставался специфически индивидуальным.

Тогда Михаил изменил формулировку: «Какой смысл жизни, если в конечном счёте мы все, да и вселенная в целом, умрём?»

Ответ оказался более содержательным и затронул семь основных взглядов на этот вопрос. Все эти взгляды были настолько различными, что давали широкий простор для выбора, но ни один не выражал конкретной направленности — вплоть до полного отсутствия смысла вообще. Четыре тысячи лет философского осмысления не принесли ясного ответа.

— Вот это благородная область для изучения на долгие годы! — подумал Михаил, решив пойти на радикальные меры.

Он оформил расширенную подписку на день за десять «Гейтсов» и запросил загрузку основополагающих материалов по теме напрямую в память через Нейролинк. На экране появилось привычное окно с перечнем предупреждений и противопоказаний.

Суть предупреждений сводилась к тому, что оператор данных не несёт ответственности за побочные эффекты и эффективность применения полученных знаний. Абонент должен был осознавать риски когнитивных искажений, связанных с изменением восприятия, и возможные психологические расстройства. Кроме того, он обязался не применять эти знания в преступных или манипулятивных целях, не распространять и не копировать их в открытом доступе, не использовать программы для перехвата потока и прочие нелицензированные приложения, что могло угрожать безопасности.

В списке побочных эффектов упоминались возможные депрессивные расстройства, ухудшение аппетита и пищеварения, а также обострение психосоматических заболеваний. Среди противопоказаний значились учёт у психиатра, употребление веществ, изменяющих сознание, стимуляторов, административные нарушения и мыслепреступления. По последнему пункту стоял красный значок, указывающий на то, что Михаил не проходил по данному критерию.

Подумав, что это может значить, он активировал значок и прочитал: «В области мыслепреступлений у вас выявлена склонность к преступлениям лёгкой степени тяжести, не несущая административных последствий — “суицидальные мысли”. Для разблокировки контента необходимо обратиться к ИИ-психоаналитику для прохождения интервью и получения разрешения на доступ. На основании ваших интересов и данных о перемещении рекомендованы следующие специалисты и время приёма». За ним последовал список адресов, времени пути от дома и стоимости консультации.

— Ха-ха! Это что, маркетинговый ход? — вслух спросил Михаил, обращаясь в пустоту.

София, его ИИ-ассистент, восприняла этот вопрос как адресованный ей и коротко ответила:

— Не думаю! Айлетта просто как обычно заботлива и проницательна.

— Согласись, София, это абсурд! У меня нет мыслей о смерти!

— Айлетта способна строить сложные связи. Возможно, есть какая-то непрямая связь, которую не учли. Я рекомендую воспользоваться её советом.

— Ещё бы! Ты не порекомендуешь, вы ведь в сговоре! — язвительно пошутил Михаил.