— И что если такое случится? — спросил Михаил.

Мэтью не ответил сразу. Его взгляд задержался на одном из проекционных узлов, затем он повернулся к Михаилу:

— Не ходи вокруг да около. Говори прямо. Или ты по-прежнему мне не доверяешь?

Михаил выпрямился:

— Хорошо. Что случилось с Власовым?

— Бартер? — усмехнулся Мэтью.

— Бартер, — спокойно подтвердил Михаил.

— Всё просто, — ответил Мэтью. — Власов был фанатичен и религиозен, живя в иллюзии эго, которое делало из него апостола откровения. Когда эти иллюзии посыпались, он, как Иуда, предал идею. И продался. За тридцать серебряников — или их современный эквивалент. Он стал угрозой. Угрожать — значит, принудить других принять твою боль. Пришлось его убрать.

— Так просто? — в голосе Михаила прозвучала горечь. — Если бы я не то сказал Элен, к которой вы меня преднамеренно направили, манипулируя мной — меня бы ждала та же участь?

— Не утрируй. Ты не столь глуп, чтобы говорить больше, чем требует ситуация и строить из себя жертву обстоятельств.

— И всё же?

— Тот же ответ, что я дал в отношении Аллиенты.

— Оправданность насилия? — с досадой бросил Михаил.

Мэтью пожал плечами:

— А что ты хотел услышать? Что всё можно решить словом? Иногда — да. Но иногда слово опаздывает. Знаешь сцену из Бхагавад-гиты? Арджуна стоит на поле битвы, видит в рядах противников своих близких, учителей, друзей. Он отказывается сражаться. Но Кришна говорит: исполни свой долг. Жизнь — лишь этап. Душа вечна и перерождается вновь. Это не значит, что жизнь не имеет веса. Но целое — важнее отдельных элементов. Организм отсекает опухоль, чтобы выжить.

Он посмотрел прямо на Михаила:

— Вы все подписали договор. Помнишь, ты пошутил: "Подписывать кровью?" Так вот. Ты был прав. Это больше, чем договор. Это инициация. Ты вошёл в систему, где иллюзия невинности — самая опасная из всех.

Михаилу нечего было ответить. Он понимал — Мэтью прав. Анна часто обвиняла его в бессердечности, но Михаил был всегда сострадателен ко всему живому. Он просто не мог не видеть и обратной стороны: естественной природы бытия, в которой ведётся непрерывная борьба с разрушением — как извне, так и изнутри. И порой, чтобы сохранить структуру, её часть действительно приходилось отрезать.

— Молчание — знак согласия. Так что там с Линь Хань? — первым нарушил тишину Мэтью.

— Как я понимаю, ты уже всё знаешь, — осторожно ответил Михаил.

— Ты переоцениваешь мои возможности, — сдержанно сказал Мэтью. — Удалённый просмотр передаёт чувства, интонации, колебания. Он не рисует чёткой картинки, словно в кино. Всё, что я знаю — это то, что вы встречались. И что после этой встречи у тебя появились сомнения. Ты изменился. Возник страх. И, возможно, — тайный план.

Михаил не сразу ответил. Затем коротко кивнул:

— Выкладывай. Мы на одной стороне.

— Линь Хань нарушила протокол, — произнёс Михаил. — Её личность слилась с тульпой. Это уже не просто структура, не модель. Это перенос. Как только Аллиента будет запущена в полном цикле, её эго — со всеми присущими человеку импульсами, страхами, желаниями — проникнет в ядро. Это не теория. Это факт. Если это произойдёт, мы получим не чистую систему, а сеть с фрагментом человеческого сознания внутри. А что такое сознание без границ? Это уже не инструмент. Это — существо.

— Ты не слишком-то оптимистичен в отношении человечества, — заметил Мэтью. — Почему ты думаешь, что её личность будет деструктивна?

— Потому что её тень не интегрирована, — ответил Михаил. — Она не осознаёт, где заканчивается её воля и начинается чужое поле. А в такой системе, как Аллиента, любое неосознанное стремление — неважно, спасти или разрушить — становится событием. Ты сам говорил: она не отличает своё от чужого, если структура устойчива. А личность Линь — устойчива, но не стабильна. Она перенесёт в ядро свою неразрешённость. И это начнёт влиять на всё поле.

Мэтью кивнул. Без спора. Слушая.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

Михаил на мгновение задумался, затем заговорил:

— Я мог бы загрузить альтернативную тульпу. Не на основе чужой личности, а собранную из нейтральных паттернов. Один из слотов можно временно отключить — система допускает гибкую конфигурацию при старте. Я предложу свою структуру вместо одной из 64. Это снизит риск.

Мэтью нахмурился:

— Это слишком опасно. Гораздо проще исключить тульпу Линь из активации. Мы ещё не запустили полный цикл, вмешательство возможно.

— Нет никаких гарантий, что Линь — единственная, кто нарушил протокол, — возразил Михаил. — Мы не знаем, сколько ещё тульп могут нести следы личности. Даже скрытые. Исключение одной ничего не решит. А альтернатива может задать баланс.

— Ты забываешь, что это система маятников. Гармоничных. Консенсус всё равно будет найден — даже при наличии противоречий. Он найдётся через резонанс. Возможно, конфликт — необходимая часть этого процесса.

— Все самые страшные ошибки совершаются из благого намерения с умным лицом, — тихо сказал Михаил.